Страница 49 из 108
Лю Фэйфэй была умна. Понимая, что не сможет получить любви Хо Чжаньбая, она отпустила всё, что испытывала к нему, и ушла навстречу новому счастью. Но что насчёт самого Хо Чжаньбая? Той снежной ночью рядом с Сюэ Цзые у него в душе будто оборвалась туго натянутая струна. А ведь он думал, что будет лелеять чувства к Цю Шуй вечно.
Он много дней гнал лошадь на юг, но сердце оставил на севере.
– На самом деле, я уже давно проиграл. – Хо Чжаньбай очнулся от раздумий. Он глубоко вздохнул, посмотрел в сторону Долины и, недолго думая, продолжил: – Я очень скучаю по ней.
Ляо Цинжань тем временем была занята своими мыслями, но от этих слов вздрогнула и обернулась к Хо Чжаньбаю.
История седьмого молодого мастера Хо была известна всем в цзянху. Его неистовый нрав, безграничные терпение и упорство в достижении цели… Подробности сердечных дел Хо Чжаньбая люди цзянху разобрали по косточкам, вздыхая и покачивая головами.
И всё же в эту снежную ночь, когда многолетнее желание вот-вот должно было исполниться, седьмой молодой мастер вдруг решил передумать?
Снежный Ястреб спикировал, со свистом рассекая воздух, легко опустился на плечо хозяина и посмотрел на мужчину чёрными глазами-фасолинами. Хо Чжаньбай тем временем угольной палочкой написал на полоске ткани несколько слов, обвязал послание вокруг его лапки, погладил по крылу, указал на север и велел:
– Лети.
Казалось, ястреб понял, что хозяин имел в виду. С мягким клёкотом он взмыл с плеча Хо Чжаньбая и исчез в бескрайней метели.
Ледяной ветер сразу же начал трепать небольшую полоску ткани, но несколько строк, написанных на ней, остались полны тепла:
Молодое, с зелёной пеной
Непроцеженное вино.
Красноглиняная печурка
Пышет ровным своим теплом.
Дело к ночи, и снегопадом
Разразиться вот-вот должно.
Может, ты согласишься выпить
Хоть по чашке со мной вдвоём?
Я скоро вернусь на север. Жди меня с тёплым вином.
Бай
Сюэ Цзые, я скоро вернусь в Долину. Пожалуйста, давай встретимся под сливовым деревом за чаркой тёплого вина.
В этот раз я у тебя выиграю.
* * *
Два всадника гнали лошадей без передышки и на следующую ночь наконец добрались до ворот Цинбо. В Линьане только что выпал снег. Белым покрывалом лежал он и на мосту Дуаньцяо, но эти двое ни на миг не остановились полюбоваться. Словно влекомые ветром, промчались они в восточные пригороды, к подножию горы Цзюяо, и спешились только там.
– Госпожа Сюй живёт здесь? – Ляо Цинжань спрыгнула с коня, придерживая сумку с лекарствами, взглянула на домик среди заснеженных ив и тотчас потрясённо воскликнула: – О Небеса!
Хо Чжаньбай дёрнулся на оклик и увидел, что дверь дома завешана белым погребальным полотном. Изнутри доносился тихий плач. Мужчина изменился в лице.
– Цю Шуй! – воскликнул он и ворвался в дом. – Цю Шуй!
Когда Хо Чжаньбай отбросил погребальный занавес, то увидел перед собой в колеблющемся пламени свечей маленький гроб. Внутри лежал ребёнок. Его глаза были закрыты, щёки ввалились, а тело съёжилось, будто от холода.
– Мо-эр? Мо-эр! – В Хо Чжаньбая будто ударила молния. Склонившись над телом, он попытался уловить хоть отзвук дыхания, но мальчик уже закоченел.
Со стороны женской половины дома раздался тихий звон, словно что-то фарфоровое упало и разбилось.
– Ты опоздал, – внезапно произнёс кто-то ледяным тоном. – Ты всегда опаздываешь, – продолжила женщина запредельно, до безумия спокойно. – Приехал посмотреть, как умер Мо-эр? Или как умру я?
Это потрясло мужчину так, будто на него выплеснули ведро холодной воды. Хо Чжаньбай обернулся и позвал:
– Цю Шуй!
Откуда-то из-за погребального зала нетвёрдой походкой вышла красавица в белых траурных одеждах. Из уголков её губ стекали струйки крови. Она медленно протянула к Хо Чжаньбаю руки, и мужчина заметил странный, пугающе багровый цвет её пальцев. Та девушка, о которой он грезил всю юность, сейчас была измождена. Последние полгода превратили прелестную женщину в бледную тень.
Хо Чжаньбай застыл, не в силах шевельнуться. В голове не осталось ни одной мысли.
– Хо Чжаньбай, почему ты всегда опаздываешь? – бормотала Цю Шуйинь. – Всегда… опаздываешь…
Привиделось ему или нет, чёрный шёлк её волос постепенно белел – прядь за прядью.
– Поймай её быстрей! Ей плохо! – воскликнула Ляо Цинжань, едва сделала шаг внутрь и увидела цвет лица и рук Цю Шуйинь. – Она приняла яд! Лови!
– Что?
Хо Чжаньбай опомнился и попытался схватить Цю Шуйинь за руку, но та ловко отпрыгнула.
– Поймай меня… – засмеялась Цю Шуйинь. Она легко увернулась; глаза её помутнели, но видела она по-прежнему хорошо. Красавица в белом нежно улыбнулась мужчине, подхватила подол и побежала прочь. – Поймай, и я…
Хо Чжаньбай тут же кинулся за ней и схватил за плечи.
– Цю Шуй!
– Поймай – и я убью тебя! – внезапно с безумной ненавистью рявкнула она. – Убью!
– Берегись! – крикнула Ляо Цинжань.
В плечо Хо Чжаньбая с противным звуком вонзилось острое лезвие.
Бледный и ошеломлённый мужчина даже не обратил на это внимания. Он сразу вложил духовную силу в ладонь, чтобы оглушить обезумевшую женщину, но, перед тем как потерять сознание, она всё же пробормотала, вцепившись в его раненое плечо:
– Уже поздно… Ты меня не поймал. Я просила тебя тогда… а ты так этого и не сделал! Почему?! Когда меня выдавали замуж за Сюй Чунхуа, я ждала, что ты остановишь меня, заберёшь с собой… а ты опоздал! Когда я просила тебя спасти моего мужа – ты опоздал! И теперь Мо-эр медленно умер у меня на руках – а ты снова опоздал! Почему ты всегда опаздываешь?! – По пальцам Цю Шуйинь текла кровь Хо Чжаньбая. Измождённая красавица горько рассмеялась. – Уже поздно!
Слишком поздно!.. Мы упустили целую жизнь, – бормотала она слабеющим голосом и наконец медленно осела на землю. – Хо Чжаньбай, как я тебя ненавижу…
Ляо Цинжань поспешно склонилась над Цю Шуйинь, проверила пульс, пригляделась к цвету лица, а затем достала флакончик с каким-то зелёным снадобьем и заключила:
– «Порошок разбитого сердца».
Эта женщина, похоже, мучительно ждала спасения. Увидев, как умирает её единственный сын, она обезумела от отчаяния и выпила яд, чтобы покончить с собой.
Примчавшись ночью в Линьань, Ляо Цинжань и Хо Чжаньбай не думали, что тот, ради кого они так торопились, уже мёртв… и что спасать придётся совсем другого человека.