Семь снежных ночей

Глава 7

Седьмая снежная ночь

Уже смеркалось, когда Хо Чжаньбай и Ляо Цинжань закончили сборы и выехали на юг, в Линьань.

В такую холодную погоду Ляо Цинжань с мужем сидеть бы у красной глиняной печурки, пышущей теплом, в своём доме во дворе Магнолии, любоваться танцем снежинок за окном, пить непроцеженное молодое вино с зелёной пеной

[29]

[Отсылка к стихотворению Бо Цзюйи «Спрашиваю у Лю Девятнадцатого». Стихотворение в переводе О. М. Марычевой приводится далее.]

и играть в «угадай число на пальцах». К сожалению, вмешался этот бессовестный, бестактный Хо Чжаньбай.

– Благодарю за всё, что вы делаете для нас. – Хо Чжаньбай чувствовал себя виноватым в том, что почтенной целительнице придётся ехать всю ночь. – Госпож… – И тут он запнулся.

С одной стороны, Хо Чжаньбай должен обращаться к наставнице Сюэ Цзые почтительно: великая целительница и бывшая хозяйка Долины старше, выше по положению и, безусловно, не обязана утруждаться. С другой… Если он, седьмой брат, обратился бы к Ляо Цинжань как положено, не оскорбил бы он этим старину пятого, её мужа и своего побратима? Ведь Вэй Фэнсин мог подумать, что так Хо Чжаньбай отказывается от родства.

– Не стоит благодарности, седьмой молодой мастер. – Ляо Цинжань даже не потрудилась задуматься обо всех этих нюансах. Она погладила спящего ребёнка и повернулась, чтобы передать его Вэй Фэнсину. – Дни сейчас стоят холодные, так что следи, чтобы а-Бао не простудился. Еду – грей. И одевайся теплее, если куда-то идёшь. Забудешь – я такое тебе устрою, когда вернусь!

Вэй Фэнсин держал ребёнка и послушно кивал.

Куда делся тот дерзкий и обходительный молодой господин Вэй, который очаровывал сотни девушек в цзянху? Теперь он трепетал перед грозной женой, как ягнёнок перед львом. Хо Чжаньбай смотрел с изумлением, но не осмеливался что-то сказать. Он понял, откуда взялся вспыльчивый характер Сюэ Цзые: ученица достойна учителя.

Ляо Цинжань запрыгнула в седло, продолжая давать мужу подробнейшие наставления.

– Фэнсин, сейчас я уеду с седьмым молодым мастером. Не знаю, когда вернусь. Самое малое – дней через пять, а если придётся задержаться – через пару месяцев; зависит от состояния Сюй Мо. Ты остаёшься один, так что будь осторожен… – Вдруг её нежный тон изменился: – Но имей в виду: если услышу, что вы с Ся Цяньюем снова торчали в том весеннем доме, я тебе ноги переломаю!

– Хорошо-хорошо, – без малейшего возмущения кивнул Вэй Фэнсин, прижимая к себе а-Бао.

К вечеру совсем похолодало. Облака стали тяжёлыми и серыми, как перед скорым снегопадом. Вэй Фэнсин одной рукой нащупал неподалёку большой тёплый плащ, встряхнул и укутал в него жену.

– Каким бы прекрасным целителем ты ни была, стоит поберечься, а то простудишься.

Ляо Цинжань слегка улыбнулась, внезапно склонилась и поцеловала мужа в висок, тем самым на мгновение выдав истинную глубину своей любви.

– Конечно. Дождись, и я привезу тебе из Линьаня твои любимые пирожные: «Цветущую сливу».

Ляо Цинжань пришпорила лошадь – и копыта звонко зацокали по дорожке. Хо Чжаньбай тоже вскочил в седло, но на миг оглянулся: Вэй Фэнсин стоял с ребёнком на руках и провожал их взглядом. Хо Чжаньбай внезапно ощутил лёгкую печаль.

Это и есть семейное счастье.

Мужчина нагнал Ляо Цинжань, и их лошади поскакали рядом. Целительница мчалась в ночи, накинув капюшон. Несмотря на возраст – уже за тридцать, – женщина оставалась изящной, как фигурка, вырезанная из нефрита, в придачу очень талантливой. Старине пятому по-настоящему повезло.

Хо Чжаньбай смутно помнил, что Вэй Фэнсина тяжело ранили много лет назад, во время столкновения с кланом Бай-юэ, из-за чего он покинул Центральную равнину и вернулся только через год. Должно быть, тогда они и познакомились с Ляо Цинжань. Затем женщина передала ученице место главы Долины целителей, а пятый молодой господин Вэй оставил цзянху, остепенился и стал образцовым супругом.

– Седьмой молодой мастер Хо, на самом деле я должна выразить вам признательность, – раздался тихий голос, больше похожий на вздох. Захваченный своими мыслями, Хо Чжаньбай вздрогнул и обернулся. Ляо Цинжань задумчиво смотрела на него. – Благодаря вам моя ученица наконец-то отказалась от неисполнимой мечты, которую лелеяла слишком долго. Её одержимость исчезла, и глупышка сможет начать всё сначала. – Целительница улыбнулась. – Интересно, когда закончит упорствовать молодой мастер Хо.

Хо Чжаньбай погладил даваньскую лошадь, подаренную ему Сюэ Цзые, и улыбнулся в ответ.

– Старший мастер Долины целителей, ваша ученица отлично умеет пить. Когда Мо-эр выздоровеет, я хочу вернуться в Долину и сразиться с ней ещё раз.

– Да ну? Всё равно не победишь. – Ляо Цинжань сдвинула капюшон, открывая лицо, и подмигнула. – Я сама учила её пить и играть в «угадай число на пальцах». Ученица давно превзошла наставницу… Знаешь, когда мы только встретились, Фэнсин мне проиграл.

Хо Чжаньбай, не сдержавшись, прыснул со смеху. Ляо Цинжань тоже рассмеялась и добавила:

– Рискуешь закончить так же.

Не ожидавший подобного ответа Хо Чжаньбай снова расхохотался и пришпорил лошадь.

– Пойдёт! – крикнул он.

Сгустились сумерки, и с неба посыпался мелкий снег. Глядя на него, Хо Чжаньбай задумался: что сейчас делает Сюэ Цзые? Пьёт сама с собой? Разговаривает с тем человеком подо льдом?

Она так одинока в Долине целителей… Казалось, там застыло само время.

Хо Чжаньбай внезапно понял, что не может не думать о хозяйке этого места. Последние дни перед возвращением в Линьань ярко отпечатались в памяти, и, когда камень, лежавший на сердце, исчез, все восемь лет промелькнули перед мужчиной в один миг. Финальным аккордом стала ночь, когда они с Сюэ Цзые пили вместе: сквозь снег светила яркая луна, с цветущей сливы медленно опадали лепестки, и женщина мирно спала в его объятиях…

Возможно, и в самом деле пора попрощаться с прошлым.

Как хотелось бы Хо Чжаньбаю вернуть юность, опять стать упрямым и отчаянным юношей в богатых одеждах, каким он был много лет назад! Тогда он верил, что пронесёт свою пылающую безнадёжную любовь через всю жизнь, но дни складывались в месяцы, а месяцы в годы, и порыв угас. Как ни странно, эта утрата не вызывала в нём печали или стыда за поражение.

Оказывается, даже самое глубокое чувство может не выдержать испытания временем.