Страница 36 из 108
В тот же миг старый страх нахлынул на неё. Сюэ Цзые зажмурилась и закричала.
– Осторожно! – Крепкая рука обхватила её за талию и плавно перенесла на берег. Мужчина по-прежнему держал зонт, заслоняя Сюэ Цзые от снега. Он тихо сказал: – Пойдём обратно. Тут слишком морозно, да и уже рассвет.
Сюэ Цзые дрожала в его объятиях от холода и испуга.
Не упала… В этот раз она всё-таки не упала! Человек, который уберёг её от падения в полынью и вынес на берег, был настоящим: живым, тёплым и сильным. В этот раз нашёлся кто-то, кто её удержал.
Всё теперь будет иначе.
Хо Чжаньбай направился к Летнему павильону, по-прежнему приобнимая Сюэ Цзые. Женщина пару раз дёрнулась, пытаясь освободиться, однако не смогла и в итоге сдалась. Всю дорогу она слышала лишь тихий шелест снежинок, падающих на зонт, и заметила, присмотревшись в предрассветных сумерках: Хо Чжаньбай продолжал защищать её, но сам был почти полностью засыпан снегом.
Сюэ Цзые потянулась и нежно стряхнула крохотный сугроб с его плеча. На душе у неё потеплело.
Столько лет они были связаны, зависели друг от друга! Каждый раз, когда становилось одиноко и больно, они приходили друг к другу за помощью. Кажется, это и есть такая близость, когда можно прожить вместе до старости?
Но тут Хо Чжаньбай спросил:
– Лекарство Мо-эра будет готово завтра?
Сюэ Цзые словно очнулась. Она убрала руку и кивнула.
– Спасибо тебе, – сказал он и склонил голову, улыбаясь. – Подожди, пока Мо-эр выздоровеет, и я отвезу тебя в Линьань: познакомиться с ним и просто развлечься. Пусть знает, кто его спас.
– Не нужно: его спасала не я, а ты, – усмехнулась женщина. – И… его мать. – Сама не зная почему, она не хотела упоминать имени Цю Шуйинь. – К тому же… – Сюэ Цзые запрокинула голову и посмотрела на небо. До Летнего павильона было рукой подать, так что снежинки таяли в воздухе, оставляя после себя легчайшую морось. – К тому же, когда мне было четырнадцать, я сильно простудилась. Болезнь так и осталась в моём теле. Наставница сказала, что мне нельзя покидать Долину: я не смогу перенести холод за её пределами. – Сюэ Цзые рассмеялась и взглянула на Хо Чжаньбая, пригласившего её в Линьань. – Замёрзну насмерть, прежде чем пересеку снежные пустоши.
Хо Чжаньбай вздрогнул и не нашёлся с ответом.
В Летнем павильоне этой ночью снег не шёл, зато в воздухе среди деревьев плясали бесчисленные светлячки, вспорхнувшие с берегов озера. Их век был недолог, но танец завораживал.
– И, честно говоря, я просто не хочу ехать в Цзяннань
[21]
[Историческая область Китая к югу от реки Янцзы, то есть по правому её берегу.]
, – пробормотала Сюэ Цзые, глядя вдаль. – Я хочу отправиться на север от Мохэ. Сюэ Хуай рассказывал, что там океан, покрытый льдом, небо меняет цвет с каждым ударом сердца, и всё это словно сон. – Она еле заметно улыбнулась. – Он… ждёт меня под теми небесами.
Снова услышав знакомое имя, Хо Чжаньбай вдруг почувствовал сильное беспокойство. Он немедленно отпустил Сюэ Цзые и обрушился на неё с упрёками:
– Да что за глупости?! Этот человек давно умер, как ты не понимаешь? Умер двенадцать лет назад, а ты никак не очнёшься! Если не похоронишь его, так и не придёшь в себя…
Не успел Хо Чжаньбай договорить, как женщина в фиолетовом подняла руку и холодно глядя на него, велела:
– Вон.
Мгновение Хо Чжаньбай молча смотрел на неё, потом развернулся и пошёл прочь.
Глядя ему вслед, Сюэ Цзые бесцветно произнесла:
– И кто из нас двоих на самом деле глуп? Та женщина никогда не была твоей. С самого начала ты был для неё чужим! Если этого наконец не поймёшь, в жизни у тебя не будет ничего хорошего.
Хо Чжаньбай остановился и обернулся. Сюэ Цзые бестрепетно встретила его взгляд.
Они смотрели друг на друга несколько долгих мгновений, а затем разом рассмеялись.
– Это такое прощальное напутствие? – спросил Хо Чжаньбай и отвернулся. – Да мы с тобой оба дураки.
Он исчез в бушующей метели, а Сюэ Цзые осталась стоять в Летнем павильоне среди танцующих в воздухе светлячков. После долгого раздумья она на что-то решилась и достала из причёски шпильку из фиолетового нефрита.
– Хо Чжаньбай, я бы очень хотела, чтобы ты был счастлив.
На следующий день после отъезда Туна в Долине целителей воцарился прежний покой.
Всё вернулось на круги своя, словно и памяти о нарушителе спокойствия не осталось. Служанки больше не волновались из-за ночной суматохи, Хо Чжаньбай не тревожился о безопасности Сюэ Цзые. Даже Снежный Ястреб не облетал дозором Долину, а, напившись, висел вниз головой на своей жёрдочке и раскачивался сколько хотел.
– О, доброе утро! – Хо Чжаньбай был просто счастлив, что оставляет Долину такой мирной. Он заулыбался во весь рот, когда Сюэ Цзые принесла парчовый мешочек из тех, в которых доставляли лекарства.
Мужчина успел вздремнуть, и весь вчерашний разговор казался ему просто сном.
– Тебе пора ехать. – Глядя на его искреннюю радость, Сюэ Цзые почувствовала собственное одиночество. – Лю-эр, что с лошадью?
Фэн Лю подошла к ним, широко улыбаясь и ведя лошадь в поводу.
– Всё давно готово, госпожа!
Сюэ Цзые взяла у неё поводья и протянула их Хо Чжаньбаю.
– Поезжай, – сказала она.
И правда смешно вышло: этой ночью, пока мужчина молча стоял рядом и защищал её от снега и ветра, Сюэ Цзые показалось, что она нашла опору. В действительности же ему и так было о ком заботиться.
Все эти годы Хо Чжаньбай приезжал в Долину не ради себя, а ради других, то торжествуя, то мучаясь горечью поражения.
Теперь дело было сделано, и мужчине следовало уйти навсегда.
– Лекарство в мешочке, – напомнила Сюэ Цзые и настойчиво добавила: – Обязательно поезжай в Линьань через Янчжоу. Когда доберёшься до Янчжоу, развяжешь мешочек и только после этого поедешь в Линьань.
– Понял, – откликнулся Хо Чжаньбай. Он знал, что её распоряжения всегда звучат странно.
– Если откроешь раньше или позже, толку не будет! – Сюэ Цзые улыбнулась так странно, что у мужчины по спине побежали мурашки.
Хо Чжаньбай поспешно закивал.
– Да-да-да! Развяжу, как только въеду в Янчжоу!
Он взлетел в седло и спрятал за пазуху парчовый мешочек, ставший итогом многих лет надежд и трудов. Небо над мужчиной никогда ещё не было таким высоким, а ветер – таким тёплым. Всем сердцем Хо Чжаньбай стремился к дому. Он, как писал поэт Ду Фу, свитки побросал, обезумев от счастья враз.