Страница 10 из 108
– Я знаю, ты просишь столько денег за лечение, чтобы кормить людей в Долине. Все они дети, брошенные родителями, или сироты, правда? – Хо Чжаньбай продолжал говорить, и во взгляде не было ни тени насмешки. – Также знаю, что ты требуешь по сто тысяч с мастеров боевых искусств, но бесплатно лечишь людей в окрестных деревнях. Хоть и кажешься суровой, на самом деле…
Кисть замерла, и Сюэ Цзые с изумлением посмотрела на этого болтуна.
Откуда он мог всё это знать?
– Да ты лечись как следует, – сказала она и легонько сжала его плечо. – Я что-нибудь придумаю.
Хо Чжаньбай вздохнул с облегчением и рухнул на постель.
Мужчина был так тяжело ранен, что стоило ему расслабиться – силы кончились. Он чувствовал, как тело дрожит от боли, но всё же лениво улыбался.
– А ещё я знаю: ты так придирчива к внешности потому, что твой любовник тоже выглядит… Ай!
Тонкая серебряная игла вонзилась, чуть вибрируя, в хунь-шуй, точку летаргического сна.
– Даже если пытаешься говорить только хорошее, помни: чем больше скажешь – тем быстрее ошибёшься. – Сюэ Цзые была спокойна и холодна, словно водяная гладь.
Хо Чжаньбай растерянно смотрел на неё. Он разомкнул губы, будто хотел что-то добавить, но в конце концов его веки сомкнулись, и он заснул. Глядя на него, Сюэ Цзые глубоко вздохнула, наклонилась, укрыла его одеялом и прошептала:
– Прошло восемь лет. Ты сражался, не жалея себя… но стоило ли оно того?
Ещё восемь лет назад, когда два путника вместе пришли в Долину целителей и принесли с собой ребёнка, Сюэ Цзые сразу поняла…
Та девушка всем сердцем его ненавидит.
Стоило ли оно того? Сюэ Цзые в самом деле хотела задать этот вопрос, но Хо Чжаньбай вечно перебивал её ленивыми подколками, поэтому договорить никак не получалось. Впрочем, он умён… и, возможно, в глубине души всё знал с самого начала.
* * *
Когда Сюэ Цзые вышла из Зимнего павильона, песок в часах уже показывал четвёртую стражу
[9]
[Время с часа до трёх ночи.]
.
Фэн Лю и остальных учениц она отправила в Осенний павильон, все прочие служанки давно спали, и Сюэ Цзые не стала их будить. Она взяла фонарь и неторопливо пошла по берегу холодного ручья.
На севере, у реки Мохэ, круглый год холодно, но в самой Долине целителей бьют горячие источники. Основательнице когда-то приглянулось это место. Она осталась здесь отшельничать, а для выращивания лекарственных трав возвела четыре павильона: Весенний, Летний, Осенний и Зимний. Благодаря горячим источникам в каждом властвовал собственный сезон. Зимний павильон возвышался у самого входа в Долину целителей, и возле него было очень холодно, поэтому обычно Сюэ Цзые его избегала.
От ветра, дующего с реки, женщину прихватил озноб.
Бесстрастная луна, сияя с небес, озаряла заснеженную Долину. Цветущая белая слива наполняла воздух тонким ароматом.
Сама не заметив как, Сюэ Цзые дошла до озера, в которое впадал холодный ручей. Воды горячего источника тоже текли сюда, так что одна половина озера была окутана паром, а на другой лежала толстая корка льда.
Невыносимая тоска обрушилась на Сюэ Цзые. Не в силах сдержаться, она побежала к озеру и проскользила по льду до самой его середины. Там отложила фонарь, дрожа от холода опустилась на колени и посмотрела вниз: человек в глубине всё ещё спал – спокойный и бледный, ничуть не изменившийся за десять с лишним лет.
Сюэ Хуай… Сюэ Хуай… знаешь, сегодня один человек говорил о тебе.
Он сказал, что ты, наверное, очень красивый.
Будь сейчас жив, говорили бы о тебе как о самом красивом мужчине на свете?
Как жаль, что ты спишь здесь, под ледяной гладью, и не отвечаешь, как бы я ни звала тебя. Я хорошо разбираюсь в целительстве, многих спасла, а тебя пробудить всё ещё не в силах.
Сюэ Цзые шептала это, стоя на краю льдины, и слёзы ручьями катились по её щекам.
В прошлом наставница утешала и успокаивала её, желая, чтобы душа Сюэ Цзые достигла мира. Со временем самые тяжёлые воспоминания действительно потускнели, но она помнила своё отчаяние в ночь, когда уничтожили клан Мо, а её и Сюэ Хуая преследовали, пока не загнали в воду.
Река Мохэ в декабре особенно холодна, и падение в неё несёт смерть.
Убийцы охотились на них с окровавленными мечами наголо. Лица скрывали жуткие маски. Сюэ Хуай за руку тащил её за собой по льду замёрзшей Мохэ, но тот с треском раскололся, и огромная чёрная пасть мгновенно поглотила их. Тогда Сюэ Хуай крепко прижал Сюэ Цзые к себе и поплыл подо льдом.
Его сердце было единственным источником тепла в обжигающе холодной воде.
Вот уже двенадцать лет Сюэ Цзые чувствует этот холод, проникший в её кости. Каждую снежную ночь женщина словно теряет рассудок: просыпается, распахивает двери и босиком выбегает из тёплого дома на улицу. Она хочет немедля вернуться в позабытую деревушку клана Мо, чтобы отыскать потерянное когда-то тепло.
Но после той кровавой ночи у неё больше ничего не осталось. Даже Сюэ Хуая.
Человек подо льдом лежит всё так же спокойно, и с тех пор он ни капли не изменился.
Юноша семнадцати лет. Он чуть сгорбился, будто оберегая кого-то, скрестил руки перед грудью… Ледяная вода тихонько покачивает его во сне. Сюэ Цзые наклоняется ещё ниже, так, что их лица разделяет только лёд, и шепчет:
– Сюэ Хуай, Сюэ Хуай… когда же ты проснёшься? Если не поторопишься, я состарюсь…
* * *
Летний павильон находился поблизости. Служанка, которая присматривала за больным этой ночью, подняла занавеску и увидела в ярком свете луны Сюэ Цзые, лежащую на льду посреди озера. Девушка вздохнула и сказала своей напарнице:
– Сяо Цзин, посмотри… госпожа опять разговаривает с тем человеком.
Все они – сироты. Госпожа привела их из деревень, лежащих неподалёку. Кто-то был неизлечимо болен, кого-то бросили из-за нищеты, но тот юноша появился здесь раньше, чем любая из них.
Тётушка Нин говорила, что двенадцать лет назад госпожа приплыла сюда подо льдом именно с этим человеком. Течение реки Мохэ привело их в Долину целителей.
Прежняя хозяйка, Ляо Цинжань, сумела спасти девушку, и потому в её сердце оставалось немного тепла. А вот юноша совсем замёрз. Но госпожа уже больше десяти лет изучает целительство, надеясь однажды вернуть его к жизни.
– Он и в самом деле очень красивый. – Сяо Цзин задумчиво посмотрела на тень на льду.
Однако её товарка не слушала – приглядывалась к чему-то на западном берегу озера. Вдруг она изумлённо вскрикнула и вскочила на ноги.