Страница 50 из 205
Майор вытащил из кармана мятую бумажку:
– Набирайте. Цифры такие: верхний – 12… Средний… наверное, часовая стрелка – 21, минутная – 12… Набрали? Так. Нижний циферблат – 01, то есть единица, январь…
Владимир Иванович осторожно подвел последнюю стрелку к цифре «I» и отступил на шаг назад…
Ничего не происходило… В наступившей тишине до слуха донеслось мерное тиканье. Он обернулся – на письменном столе отмеряли время канцелярские часики…
– Может, поменять «часы» с «минутами»? – неуверенно спросил Владимир Иванович.
Галев пожал плечами:
– Пробуйте…
Владимир Иванович с волнением изменил положение стрелок. Ничего. Пальцами обеих рук надавил на центральный циферблат – также безрезультатно.
– Не открываются…
Галев улыбнулся:
– Они и не могли открыться. Эти часы – бутафория. Мы уже осмотрели. Пустая коробка, без какого-либо механизма. Смотрите, здесь даже маятник зафиксирован…
Он прикоснулся к широкому золотистому кругу, висевшему на деревянном стержне, и с заметным усилием попытался его качнуть. Маятник не двигался.
Владимир Иванович изумленно смотрел на майора.
– Выходит, я ошибся… Простите.
– Ничего, бывает.
Галев помолчал.
– А все-таки интересно, Владимир Иванович, почему вы решили, что именно в часах находится тайник?
Зеленин опустился на диван.
– Мне трудно… объяснить… Только что был в диванной комнате – там похожие… И меня словно осенило. Представляете – это было какое-то наваждение!
Галев задумчиво прошелся по кабинету и вдруг, обернувшись, спросил:
– Владимир Иванович, раньше вы знали Константина Сальникова?
Профессор удивлено посмотрел на следователя:
– Нет…
– Значит, с ним познакомились здесь, в отеле?
Зеленин кивнул.
– Это не назовешь, правда, знакомством. Просто я знал, что он один из постояльцев…
– А Мартин Маркович не говорил, как он познакомился с Сальниковым? Вы, помнится, сами обмолвились, что здесь отдыхают люди неслучайные…
– Нет, ничего не говорил…
– Ну, а со Светланой Данилиной вы раньше были знакомы?
– Тоже нет…
– Так ли это, Владимир Иванович?
Галев пристально посмотрел на Зеленина.
– А почему я должен быть знаком?
– Ну, она все-таки дочь вашего проректора, профессора Данилина.
Зеленин изумленно заморгал.
– Светлана – дочь Вячеслава Владимировича? Не может быть!
– Но это так, Владимир Иванович. – Он помолчал. – Значит, вы не были знакомы?
– Мы все считали, что Вячеслав Владимирович не был женат…
– Не был. Но дочь у него была. И она носит его фамилию.
Зеленину стало душно.
– Хагерт вообще-то намекал на родственников… Получается… он все знал?
– Похоже. Поэтому она и оказалась здесь, среди приглашенных. Скажите, что вы думаете о ее взаимоотношениях с Сальниковым?
– Взаимоотношениях? Как вам сказать? Отношения странные. Приехали, насколько мне известно, вместе, поселились в одном номере… Словом – гражданский брак. Но Сальников, кажется, не питает к ней особенных чувств. Это видно по всему. Он красивый парень, нравится женщинам…
– И как вы это поняли?
Зеленин с сожалением подумал, что зря затронул эту тему.
– Вы что-то знаете более конкретно? – выждав, вновь спросил Галев.
– Я не могу утверждать наверняка, – неохотно начал Владимир Иванович, – не мое это дело, но сложилось впечатление, что у него были особенные отношения с женой Тарцева, Александрой Олеговной, и… Мариной Львовной.
– Вот как? – Галев помолчал. – И что же дало повод так думать?
– Стоит ли об этом?
Галев осторожно кивнул:
– Стоит, Владимир Иванович…
Зеленин вздохнул.
– Однажды на пляже мы с супругой видели, как, почти обнявшись, стояли Сальников и Александра Олеговна. Они о чем-то мило беседовали. А на следующий день я невольно стал свидетелем встречи Сальникова с женой Мартина Марковича на набережной, у фонтана. Кстати, его подруга, Светлана, также наблюдала происходящее – украдкой, правда. Встреча была больше похожей на сцену ревности…
Он с тоскою взглянул на следователя.
– Как понимаете, это только мои личные заключения. Возможно, ошибочные…
– Я понимаю.
Галев, нахмурившись, прошелся по комнате. Затем вернулся к дивану и, развернув стул, стоявший у приставного столика, сел напротив.
– Владимир Иванович, задам вопрос, который может показаться вам странным. Вы не помните, какой маникюр носила Светлана Данилина?
– Не понял… – с изумлением протянул Зеленин.
– Не накладные ли ногти с перламутровым лаком?
– Возможно…
– А в ресторане, на дне рождения Фральцева, все ли накладные ногти были на ее пальцах или нет?
Владимир Иванович выдохнул:
– Извините, не знаю… Не видел…
– Может, что-то подобное было на пальцах Тарцевой?
– Нет, Василий Иванович, ей-богу, ничего не видел.
Галев выпрямился:
– Ну, да, конечно… Сам такой.
– А для чего это вам?
Майор рассеянно посмотрел на Зеленина:
– Да так, любопытно… Скажите, вы с кем-нибудь делились своими наблюдениями? Я имею в виду похождения Сальникова. К примеру, вы были знакомы с Фральцевым…
– Не только с Фральцевым, но и вообще ни с кем не делился! – перебив, быстро проговорил Зеленин. – О случае же на набережной не знает даже жена. Считаю, это их личное дело…
Галев помолчал.
– А вот Фральцев, он знал о том дневнике?
– Вы имеете в виду дневник экспедиции Хардмана?
– Его, Хардмана…
– Да, знал. Я, кажется, уже говорил.
– То есть вы рассказали ему о своих предположениях, что дневник находится у Хагерта?
– В общем-то, да.
– Для чего вы это сделали?
Владимир Иванович замялся.
– Просто поделился, и все…
– А как сами узнали о существовании дневника?
– Из новостей CNN…
Галев окинул профессора недоверчивым взглядом:
– Я не ослышался?
– Нет. В новостях показали короткий репортаж о пропаже у некой Марианны Бош дневника экспедиции профессора Хардмана.
– Вот даже как… То есть эта новость была новостью даже для CNN? Почему же вы решили, что эта Бош и пропавший, как вы говорили, Володин – потомки автора дневника?