Страница 90 из 115
– Немного? Погодите, покажу. Вы хорошо в нас разбираетесь – сразу поймёте, что не немного.
Я озадаченно посмотрела на оттиск. Пока ничего странного: фигура повторяла позу Тайи – лежала на боку, скрутившись в клубок, опутанная синим свечением Горюши. А змей то возле оттиска крутился, то нырял вниз, проверяя девочку и обдавая её синими волнами. Я взяла третий стакан с лекарством. Вроде ничего состояние, но кто его знает.
Тайя серебристо вспыхнула, вспугнув Горюшу. Бреннар тихо скрипнул наговором, подцепил посохом оттиск и перебросил ко мне. Фигура распрямилась и зависла над краем стола. И я тоже зависла – в шоке.
– Видите? – повернулся сосед.
У меня не нашлось слов. Я смотрела – и не понимала.
Как?
Как такое возможно?.. Как, поглоти его Небытие, отец это сделал?..
– Когда человек наращивает душу, – посох Бреннара указал на самую яркую область рядом с сердцем, – её развитие всегда начинается вот так, – тёмное навершие упёрлось в «сердце» и, не отрываясь от оттиска, заскользило по спирали, описывая круг за кругом. – И лишь когда душа готова, появляется оболочка, напоминающая человеческое тело, – навершие обвело фигуру. – А что видим мы?
Оболочка уже сформировалась – яркая, серебристая, цельная и прочная. А вот внутри всё зияло крупными дырами и прорехами, местами в серебристой материи не хватало больших кусков. Никакого «спирального» развития тут не было даже близко.
– Что вам это напоминает? – сосед опустил посох и посмотрел на меня с любопытством.
– Думаю, то же, что и вам, – глухо ответила я. – Ей не дали вырасти. К ней или пришили... что-то, или нарастили... вручную. Или... наоборот? Искалечили цельную душу, чтобы не развивалась? Оболочка же есть. А она всегда появляется в последний момент.
– Хорошее наблюдение, – одобрил Бреннар. – Если бы мы не знали, что Тайя – совершенно точно младший близнец, это объяснение бы подошло. Но даже простые случаи формируются годам к семнадцати-двадцати. А у нас по документам очень сложный случай – совершенно нежизнеспособный ребёнок. Совершенно, Маля. В лучшем случае Тайя дожила бы лет до десяти.
– И всё? – вздрогнула я. Забытое лекарство едва не выплеснулось на штаны.
– Да, – он аккуратно свернул оттиск в клубок и спрятал его во внутренний карман плаща. – В ней до сих пор мало живой чудесной силы. Прахового Небытия – океан, а вот живой силы – всего ничего. С такими показателями – без шансов. Силд Долган успел очень вовремя и нашёл способ спасти её.
Бреннар снова сел на край стола боком ко мне и напомнил:
– Чудесная сила – это же и сопротивляемость Небытию: нашему, живому. Растворённому в мире. Когда душа младшего понимает, что в столь неполноценном виде ей не выжить, она рвётся обратно, в Небытие. Поэтому ребёнка держат там, где нужного потустороннего Небытия с избытком. Создают видимость, что душа уже ушла. Она успокаивается и начинает осваивать пространство. Разрастается. Крепнет. Развивается. Десять лет – наш максимум в древнем храме, иначе переберёшь силы, с которой после не справишься, поэтому даже сложных детей лет в шесть-семь начинают выводить в мир. А он без сопротивляемости убивает. В нас, урождённых чудесниках, зачатки сопротивляемости заложены природой силы изначально, остаётся только развить. А вот с материковыми ребятами дела обстоят иначе – и зачатка нет, и создать его не из чего. Обычно. Лекарство пейте.
Я спохватилась и залпом выпила кислую красную воду. Очень хотелось одновременно и встать, и, наоборот, сжаться в кресле, снова накрыться одеялами. Спрятаться от навалившегося. Меня, конечно, ко всякому готовили... но это было слишком давно. Двадцать лет в глуши сделали своё чёрное дело. Я вообще ото всего отвыкла – от безумных открытий тоже. И особенно от того, что на Чудесных островах нет ничего невозможного.
– Вы об этом говорили – про свою слегка безумную идею? – я поёрзала и с трудом распрямила затёкшие ноги.
Бреннар повернулся:
– Не совсем. Я подозревал хозяйку для города и особенно Серена... но не такую, – признал честно. – И я в шоке, Маля. И остальные смотрители тоже там будут. Но нам надо переварить его как можно скорее. Если Серен сорвётся, Тайя не справится.
– Сколько ей ещё расти? – я поставила стакан на стол.
– Расти-то немного, – сосед снова посмотрел на девочку. – Если не торопить, седмица-другая. Но, как вы заметили, мы хрупкие. Мало вырасти – надо окрепнуть душой. Узнать себя. Изучить свой ресурс. Договориться со своей стихией. А на это уходят годы.
Я тихо выдохнула. Всё-таки... да. Отец закрыл дом и увёз сундук ещё и для того, чтобы дать Тайе время вырасти, сформироваться, окрепнуть. Дорасти до содержимого сундука – того самого «раскрытия» (способностей?). И когда я должна была вмешаться и должна ли была... вопрос. На который мы вряд ли узнаем ответ. Да и есть ли в нём нужда? Всё случилось. Теперь нам просто надо... закончить проект.
– Дело же не только в странно развитой душе? Смотрительская кровь? – я осторожно встала, уцепившись за стол. – Тайя – первый за сто с лишним лет городской смотритель? Откуда-то взявшийся прямой потомок отцов-творцов?
– Силд Кремен раскопает все подробности её происхождения, – Бреннар подвинулся. – Уже начал, когда вы намекнули на близнеца, а я показал портрет. Яйца в одной корзине не хранят, вы правы. Подозреваю, семей несколько. Одна жила в Сергороде, а остальные на всякий случай в других местах. На материке семья тоже оказаться могла.
Я украдкой поправила одежду, села на стол рядом с соседом и вспомнила разговор в храмовом кабинете:
– Пробуждение крови?
– Вам этот ритуал тоже подойдёт, – Бреннар прищурился. – Но длительное вы не выдержите... сейчас. Вытянет только посвящённый – или Бытия, или Небытия. А короткое пробуждение – минут на десять-пятнадцать – да. Исключительно для красоты. Хотите?
– Нет, – я вздрогнула. – Даже для красоты не хочу. Я себе и такой нравлюсь, – посмотрела на спящую Тайю, на прильнувшего к ней Горюшу и тоскливо добавила: – Сбежать хочу. Подальше от всего этого. Я знаю такую спокойную деревню на Ремесленных островах, где много солнца, тепла и никому ни от кого ничего не надо...
– Как соберётесь, возьмите меня с собой, – с детской непосредственностью попросил он. – Я тоже хочу туда, где много солнца и все от меня отстанут. Хоть ненадолго. С вами и для «ловца» силд Кремен и под надзором отпустит.
Я глянула на него искоса:
– Прекратите выкать, может, и возьму.
– Перестанете меня бояться, может, и прекращу, – сосед улыбнулся.
– Я не... – возмутилась я.