Страница 7 из 115
В пятой мастерской, которая давно стала кладовкой, сразу же предательски зачесались руки и внутри всё заныло. Всего-то три дня не работала, пока изучала отцовские бумаги и собирала вещи для переезда, а уже соскучилась... Уже хотелось сунуть нос во все шкафы и сундуки, подсчитать имущество – и творить, творить, творить...
Но пока – нет. Пока – отделаться от соседки, привести в порядок кухню, ванную и спальню. И обязательно, в ближайшее же время, сходить в Управу и вступить в наследство. Во избежание. Тот самый пра-, который выкупил дом, был жутко плодовитым. Дальних родственников, рассеянных по островам и материкам, у меня навалом.
Да, по завещанию предка дом наследуется старшим ребёнком старшего ребёнка, то бишь мной, но родственники – они, когда дело касается имущества, такие родственники...
Я быстро пересекла мастерскую, вышла в коридор и направилась в ванную. Из второй мастерской высунулся Горюша и довольно пискнул: явно вскрыл не один тайник.
– Горюш, тащи всё на кухню, – попросила я. – Потом разберём. А пока не показывайся. Перенеси мои сумки на кухню, закрой её... и сам там закройся, когда закончишь.
Змей синей молнией метнулся за сумками. А я набрала полный чайник воды, помыла руки, наговором выманила из кладовки стайку огоньков и вернулась на веранду. Уже чистую, тёплую и наполненную запахами – яичницы с зеленью, разложенной по тарелкам, сырных булочек. А силда Веснара, стоя в дверном проёме, что-то нашёптывала. И роза – злобная и упрямая колючая зараза, которая никого не слушалась, – медленно и неохотно расползалась, освобождая проём и тоже чистые окна в пол. Веранду заполнил свет холодного серого утра.
А мне сразу всё стало ясно.
Я молча загнала огоньки в очаг, повесила на крючок чайник и спустя минуту, когда он закипел, принесла к столу. Разлила кипяток по высоким кружкам, наполненным душистой травой, и оставила чайник на столе. Расстегнула плащ, скинула с головы капюшон, вытянула из-под воротника короткую пушистую косу и села в плетёное кресло, устроив сумку на коленях. Там документы и отцовский сундук – помимо прочего.
Соседка закрыла дверь, повернулась, сняла плащ и улыбнулась:
– Нет смысла таиться, Маля, да я и не собиралась, – она подтянула левый рукав тёмно-зелёного платья, показывая метки – угольно-чёрные браслеты среднего смотрителя храма Небытия, обхватывающие сухощавое запястье. – Так, поиграла немного на публику – не я одна люблю следить с балкона за соседями, а в храме совсем недавно. Ещё не успела пропитаться Небытием так, чтобы распугивать своим присутствием всё живое. Не хочу, чтобы соседи знали, кто я, а тебя не обмануть. Ты хорошо нас знаешь. Кр
е
мен передаёт тебе привет и поздравления с возвращением.
Я тихо выдохнула. Силд Кремен – старший смотритель того храма, где служили и бабушка, и мама. Где мы свои.
Где я – тоже своя. Смотрители Небытия друг другу братья и сёстры, и их дети – по умолчанию общие дети. И заботиться о нас будут всегда. Могла бы догадаться. Смотрители же следят не только за храмом.
– Быстро вы узнали... – я взяла вилку. – Кто донёс?
– Помощники, – силда Веснара села за стол. – Маля, ты дочь нашей любимой сестры. Мы не упускали тебя из виду ни на минуту.
Если силда не успела пропитаться Небытием, то в храме она лет пять, и маму не застала. Но, конечно, наслышана.
Я взялась за яичницу – медленно, хотя уходила из съёмного дома без завтрака, и задумчиво. Дело даже не в том, что они быстро узнали, а в том, как быстро поспешили меня навестить. Слишком быстро. Я думала, вернусь домой, обустроюсь и сама в храм схожу – поблагодарить за всё, пообщаться, узнать новости...
– Силда Веснара, что-то случилось? – осторожно спросила я, когда яичница закончилась, и отодвинула тарелку. – Спасибо, очень вкусно.
– На здоровье, Маля, – и она наговором вытянула из кружки заварку, размешала чай. – Случилось. Во-первых, дом уже год как обитаем. Его не просто навещают. Здесь кто-то живёт. Кто-то, очень похожий издали на тебя, но, конечно, не ты. Тебя здесь не было двадцать лет.
– Да, – я кивнула. – Подведённые водяные жилы, прочищенные трубы, запас еды, живые цветы, насыщенный кристалл силы, свежие наговоры... Но поисковый наговор никого живого не нашёл. И паутина затягивала весь первый этаж, и дом внизу непрогретый.
– Только внизу, а выше ты не проверяла, так? – прозорливо заметила силда Веснара. – А кроме того, дом древний. Он полон тайников, закрытых от любой силы, – недаром же здесь выросло не одно поколение смотрителей храма Небытия, да и ремесленников хватало. И живёт здесь либо твой родственник, который не умеет пользоваться амулетом и поднимать защиту, либо чужак. И год – это самое малое. Вероятно, защиту перед отъездом снял сам Долган, чтобы впустить в дом кого-то своего, а амулет-ключ ему не оставил. Но лишь год назад мы заметили приходящего чужака, проверили наличие родовой защиты и установили за домом наблюдение.
– А во-вторых? – я тоже взяла кружку и ложкой с наговором собрала заварку.
– Твой отец рассчитался не со всеми долгами, – прямо сказала соседка. – Городская Управа давно мечтает заполучить ваш дом. Там полагают неправильным, что он, столь большой, принадлежит одной маленькой семье. И неважно, Маля, что он всегда полнился учениками и подмастерьями, что твои старшие родичи помогали малоимущим семьям, обездоленным, сиротам и потеряшкам – давали крышу над головой, кормили, отогревали, учили и помогали освоить ремесло. Неважно. Важно, что вы – маленькая семья. А сейчас ты вообще одна. Когда твой отец погряз в долгах, Управа выкупила часть его обязательств и сделала всё, чтобы никому не позволить оплатить долг. Но знаем об этом только мы.