Страница 6 из 115
Колокольчик опять зазвонил – на сей раз долгим звоном, на весь сад и наверняка дом. Да иду я, иду... Я глубже нырнула в капюшон, спрятала руки в карманах и приблизилась к калитке. Возле которой нетерпеливо приплясывала Очень Большая Женщина. Так мы, островные, между собой называли коренных обитателей материков – Очень Большими, по факту. По работе я их встречала достаточно, и с каждым приходилось вести дела, для солидности взобравшись на табуретку. В лучшем случае они выше нас, урождённых островных, на голову.
Незваная гостья оказалась ещё выше – ещё примерно на полголовы. Но, в отличие от массивных материковых, хрупкая и лёгкая, в летах, по-прежнему очень красивая. Полукровка, вероятно, – островная хрупкость и материковый рост. Раскосые болотно-зелёные глаза, крупные губы, прямой нос и короткие чёрные с проседью волосы.
Храмовая смотрительница или бывшая ищейка, точно. Улыбка добродушная, но больно взор цепкий. Или даже не бывшая. Зелёный плащ полурасстёгнут, капюшон сброшен. Холодно, а она так и пышет жаром. Ищейцы за работой все такие – горячие. Ими можно прогреть весь город, если разом на улицы выпустить и по следам отправить.
Открыв калитку, я с подозрением посмотрела на незнакомку. А она затараторила-запела:
– Доброе утро! А я к вам по-соседски! Я из дома напротив! Вышла поутру чаю на балконе выпить – смотрю, защитные искры! Я – Весн
а
ра, будем знакомы! А вы – Малёна? Дочка Долгана Духа? Очень, очень рада!..
С
и
лда Веснара продолжала радостно трещать о моём родителе, а я смотрела на неё и понимала: или мы встречались, или я знакома с кем-то, кого внезапная соседка напоминает. Сильно напоминает. Я точно видела прежде или это лицо, или похожее на него.
– ...а вы же тут никого не знаете, вы же девчонкой, говорят, уехали! И в городе-то вас с тех пор не видели!
На этом моменте я насторожилась. Неужто все соседи сменились? И, кстати говоря, надо бы поздороваться.
– Доброе утро, – кашлянув, неловко произнесла я. – Да, вот... только что вернулась.
Вот только-только, час назад. Но силда Веснара или не понимала намёков, или сделала вид, что не понимает.
– О, здесь столько всего изменилось! – вдохновилась она, похлопала по небольшой сумке и по-свойски добавила: – А я тебе завтрак принесла!
И говорила соседка одними восклицаниями, и вся напоминала тот же восклицательный знак – тонкая, звонкая. Чересчур для привыкшей к тишине и одиночеству меня. Хотя на самом деле я общительная – люблю гостей и поговорить. Пора бы вернуться к себе. Это во-первых. Во-вторых, раз она такая глазастая, то, может, видела тех, кто следил за моим домом. А в-третьих, мне нужны заказчики.
– Проходите, силда Веснара, – я отступила, открывая калитку.
Соседка бодрым зеленоватым вихрем влетела в сад и сразу устремилась к дому.
Кстати, о глазастых...
– Простите, дома слишком грязно, – я закрыла калитку. – Я действительно только что вернулась, а за домом никто не следил несколько лет. Пойдёмте на веранду.
Клюнет или нет?
Клюнула.
– Никто? – обернувшись, удивилась силда Веснара. – Но я же тебя раз пять видела! Вот как заселилась с год назад – так и видела! Да сбегала ты быстро. И мне недосуг заглянуть было.
– А точно меня? – я поравнялась с ней и посмотрела снизу вверх.
Соседка попятилась, прищурилась и признала:
– Нет, не тебя, но кого-то похожего. Очень похожего и в похожем же плаще.
Такие плащи – тёмно-серые, напоминающие ищейские, чуть ниже колена, с объёмным капюшоном, высоким воротником и широкими рукавами на шнуровке – носит полгорода. Этот плащ мне прислали мамины друзья на день рождения три года назад. Наверняка такие ещё в ходу. Или, если похожий, подобные фасоны.
– Пойдёмте на веранду, – повторила я и первой пошла по каменной тропе вдоль дома. – Там, конечно, тоже грязновато, но убраться быстрее, чем на кухне.
Силда Веснара, замолчав (от удивления?), последовала за мной.
Веранду пристроил ещё мой прадед-ремесленник – он любил работать на свежем воздухе, и сделал выход из своей, последней в коридоре мастерской. А прабабушка высадила для красоты дикие кусты вьющейся розы. Которые за несколько лет оплели всю веранду и часть дома, и остановить их захватнические замашки удалось лишь с помощью наговоров и зелий. И только остановить – после обрезки роза быстро наращивала недостающие ветки. Но хотя бы перестала расти.
В итоге и пятую мастерскую забросили как слишком тёмную, и веранда для работы не годилась. Но чай мы там пили часто, особенно по вечерам, – мелкая серебристая роза светилась в темноте, от прикосновения выпуская облака пыльцы. И даже сейчас эта устойчивая к холодам колючка позиций не сдавала – гордо зеленела, сплошным ковром покрывая веранду и угол дома до окон четвёртой мастерской, взбираясь до третьего этажа. И цвела – мелкими редкими цветами. А землю вокруг веранды и тропу покрывали ссохшиеся лепестки и бутоны.
– Маля, ты же знаешь, что это за растение? – тон соседки неуловимо изменился, став серьёзным.
Вот вы какая на самом деле... Я так и подумала, что повышенная восклицательность – это маска. Или часть образа.
– Знаю, – я поднялась по ступенькам и с трудом отыскала в буйной растительности дверную ручку. – Этот сорт особенно хорошо растёт там, где много силы Небытия. Где много силы смерти. В моей семье её исстари много – по женской линии все служили Небытию.
– И что в тебе не так, если ты выбрала ремесло? – силда Веснара улыбнулась.
Я толкнула внутрь – разумеется, тоже открытую – дверь, раздвинула колючие розовые плети и сухо сказала:
– Со мной всё в порядке. Наследственность – это не правило, то есть я – не исключение.
Так я иногда успокаивала саму себя, потому что в моём положении смотрительство – спасение. С моей устойчивостью к силе Небытия меня бы сразу младшим смотрителем взяли – на хорошее довольствие, под надёжную защиту. Но я слишком боялась кончить как бабушка и мама – в конце концов сила Небытия сводила с ума даже самых стойких.
Нет, спасибо. Выкручусь. И умру в своё время и в здравом уме.
Я нырнула на веранду, где, конечно же, было сумрачно, холодно, пыльно и грязно. Зато без паутины – она не любила холод. Соседка появилась следом и сразу же, с прежней восклицательностью, зашептала наговоры уборки – и пыль с грязью потекли к ней ручьями сначала с плетёного стола и кресел, потом из очага и со шкафчиков. А я открыла шкаф, достала чайник, сдула пыль с двери и скрылась в доме – нужны огоньки силы и вода.