Страница 67 из 115
Глава 14
Второй вечер я убиралась в саду и обдумывала очередные сложности. Сгребала метлой и наговором листву в кучи, накладывала на них закрепляющие сети и искала ответы на два основных вопроса. С первым почти всё было понятно, не хватало лишь доказательств. А вот со вторым дела обстояли хуже.
Тайе наговоры не давались вообще – даже самые простые, даже ходики в одиночестве заводить не получалось. Со мной – да, без меня – нет. Но этот момент более-менее прояснился после тщательных проверок.
Для работы чудеснику нужны три составляющие: разум, сила и душа. Разум – чтобы усваивать наговоры. Внутренний ресурс – чтобы не тревожить стихию по мелочам; сначала мы говорим с тем, что накопили. Душа – чтобы собственно случилось чудо: без внутреннего желания не только взять, но и вложить даже утепляющая мелочь не сделает стены тёплыми, а дом уютным.
С разумом у Тайи был полный порядок. Вчера утром проверки ради я подсунула ей учебник со знаками Небытия, и уже к вечеру девочка освоила основы так, что перевела часть знаков из отцовского сундука. И обещала в ближайшие дни перевести остальное, пока сообщив, что это «раскрытие». Что бы это ни значило.
С силой, понятно, тоже порядок – в этом смысле я без сомнений положилась на мнение Бреннара. Да я и сама видела, как рассыпался в её руках необработанный ношт. Значит, дело в душе. И я снова возвращалась к мысли о младшем близнеце. Она просто не успела нарастить душу – по сути, ей нечего вкладывать. Вот и не получается. Ребята рассказывали, что даже в простых случаях они брались за чудотворчество лет в семнадцать. А Тайе от силы тринадцать. Ей просто рано. Ей просто надо вырасти – душой.
Я не удержалась, написала силду Кремену всё, что смогла, намекнула на портрет девочки и отправила письмо с Горюшей. Хватит с меня недоверия, в том числе и отцовского. Хватит. Осторожность – да, соблюдаем. Но не доверять человеку, который связан клятвами всевозможного «ненавредительства» по рукам и ногам, глупо.
Было, впрочем, у меня ещё одно неприятное подозрение, возникшее в связи с колпаками, сетями и прочим: Тайю сдерживали. Что-то мешало ей развиваться как чудеснице – как мне мешало говорить о запретном. Но это я проверить уже не могла.
– Тайя, тебе нужно вырасти, – объяснив ей всё без утайки, подытожила я. – Просто вырасти. И всё получится.
– А если времени нет?.. – она отвела глаза.
– Я – не мой отец, – ответила я честно. – У меня нет ни его опыта, ни его мозгов. И я не в проекте... совсем. Я не знаю, чем ещё тебе помочь, кроме того, чем помогаю сейчас. То есть давать нужные книги и загружать полезными делами.
Но сейчас все дела свелись к одному – к «штормовому» ношту. Незримые нити тянулись из трущоб к отцу, а от отца – к Тайнаре, и где-то там, между ними, мелькали убийца, вероятный подозрительный питомец и душа Сергорода, но пока я не понимала логики связей между ними. Возможно, в «штормовом» ноште скрывается ключ к очередному сундучку с ответами. Или хотя бы со знаками, которые мы сможем прочитать.
И два дня мы втроём сидели в библиотеке и рылись в книгах о строительном ноште. К вечеру я сбег
а
ла – сначала перебрать отцовские бумаги (безрезультатно), а потом утеплиться и в сад. Убраться и подумать. Полезное с полезным. Дома думать не получалось, зато хотелось снова и снова пытать трущобные камни различными наговорами – чтобы снова и снова получать один и тот же результат.
Камни защищались. Всегда одним и тем же действием – камень-солнце вспыхивал, камень-песчинка сжимался – ото всех наговоров. Мы с Горюшей перепробовали больше сотни – от чисто ремесленных до чисто небытийных, – всегда получая один и тот же ответ. А ведь ношт так не умеет. Он вмещает в себя безумное количество силы (и потому так ценен) – из разрешённого это самый удобный для работы материал на всех Чудесных островах. А когда камень заполняется, он начинает вытеснять старое, чтобы впитать новое. И так – пока наговоры не разрушат его структуру.
Защищаться ношт не умеет. А «штормовой» ещё как защищался.
Это сбило меня с толку и заставило полезть в книги. Всё-таки строительный ношт (что древний, что современный), из которого возводился город, обрабатывался иначе, чем амулетные заготовки. Но я в бытность учеником строительство сразу отмела и почти не изучала. Помнила только одно: чем меньше в камне разных наговоров, тем дольше они продержатся. Поэтому кирпич заполняли одним-единственным наговором под завязку. И дома строились слоями: слой утепляющего – слой противоштормового – слой утепляющего. Всё.
Ну и ещё один интересный момент затронул силд Кремен, обронив, что сила духа Сергорода сочится из каждого камня. Мог ли дух добавлять в строительные кирпичи что-то своё? Вспомнив об этом, я написала силду Кремену и сообщила, что нуждаюсь в камнях строительного ношта, желательно из обычных домов (и подальше от трущоб) и в камнях, готовых для строительства, но пока не использованных. И в камнях из другого города. Он обещал добыть. Я очень ждала и надеялась. Устала думать, хочу делать.
Закончив с последним стогом листвы, я достала из кармана куртки флягу с горячим чаем и перевела дух. Серый город закутался в предночную тьму и жутковатую тишину. На ветвях деревьев покачивались светильники. Дорожки расчерчивали костлявые тени. В кустах запуталась седая дымка. Воздух дышал предзимней ледяной сыростью. А небо было удивительно ясным, без единого облачка, усыпанным голубоватыми звёздами. Может, завтра даже солнце покажется – впервые со дня моего приезда.
Я допила чай, убрала фляжку и оглянулась на дом. В окнах библиотечного коридора полыхает свет и снуют тени – Горюша носится из комнаты в комнату. Веранду и угол дома окутывает лёгкое серебристое свечение (вроде бы такое же, как несколько дней назад, пыльцы больше не становится). По стенам протянулись тени от деревьев. Не мой дом, в очередной раз поняла я, глядя на серую громаду. Не мой. Дедов, родителей, но не мой. Я там не чужая... но и моего там, считай, одна мастерская.
И верно, как в храме. Где ты не чужой, где всегда найдёшь приют, помощь и временное полезное дело, но вот жить не останешься. Нет тебя там. И уже вряд ли будет.