Страница 46 из 115
Глава 10
Два дня дома было тихо и спокойно, лишь за окном выли раненым зверем туманные шторма. Они накатывали белыми валами, от их силы дребезжали стёкла и вздрагивал дом, а по коридорам гуляли ледяные сквозняки. Но древняя защита отцов-творцов, вшитая в каждый камень, не подводила – проходя сквозь неё, туман становился обычным туманом, а ветер терял разрушительную силу. И даже сад сильно пострадать не должен – защита обволакивала всю территорию за оградой от земли до самой высокой древесной макушки. Во всяком случае, раньше не страдал – отделывался десятком сломанных веток.
Горюша спал. Я перенесла его в сундук побольше, три раза в день чистила его бытовыми наговорами и подливала через щели воды. Большего ему не требовалось – только сон в защищённом месте. Иногда он спал сутки, иногда три-четыре дня – смотря сколько накануне перенервничал. Сам сундук я не запирала – змей всегда просыпался вменяемым и никуда не сбегал до следующего штормового предчувствия.
Тайя вела себя так, будто никуда на ночь не исчезала и никакие посторонние смотрители дома не появлялись. И метки не ставили. Она свободно передвигалась по всему дому – собранная, серьёзная и неуловимо повзрослевшая. Выпросила у меня рабочий фартук, забила карманы справочниками, грифелями и книгами и порхала по коридорам, выполняя данное поручение – составить опись материалов.
Когда я вечером второго дня заглянула в её справочники, то обомлела. Идеально красивый и понятный почерк. Ни одной ошибки даже в сложных названиях. Подсчёты материалов точные и сложные: триста пятьдесят два кристалла – значит, триста пятьдесят два, а не «сто плюс сто», как писали мы в детстве, когда на таких же описях осваивали счёт. И никаких вопросов по неизвестным материалам. Девочка усваивала знания с пугающей скоростью. И действительно стала казаться старше на пару-тройку лет. И готовила она уже тоже почти идеально.
Я не знала, что и думать, поэтому снова заняла наблюдательную позицию. И когда тем же вечером, вскоре после ужина, прилетело зубосводительно вежливое письмо от соседа с вопросом, «можно ли проверить метки», я заметила, как Тайнара напряглась.
– В чём дело? – я свернула письмо.
– Мне... надо будет в храм, – она покосилась на письмо, как на тайник с отцовским сундучком, и тут же отвела глаза.
– Когда?
Тайя неопределённо пожала плечами и снова искоса глянула на письмо. Я ещё не ответила, вот она и не знала. Опыта ради я тут же, при ней, написала «Завтра в десять утра» и отправила письмо. И девочка – к счастью, душой ещё всё тот же наивный ребёнок, – немедленно и слегка стесняясь уточнила:
– Ничего, если я завтра уйду с утра и на весь день?
Если прошлое её исчезновение легко объяснить наблюдательностью – я торопливо одевалась и топала в коридоре, хлопала входная дверь, Тайя проснулась от шума, услышала наши голоса на веранде, почуяла Небытие соседа и сбежала, – то это... прозрение необъяснимо. Смотрители читают души, да, – но по чувствам. Ищейцы немного читают разум, но лишь по поверхностным мыслям и намерениям.
Тайя определённо могла больше. Но лишь тогда, когда это связано с посторонней опасностью для неё, иначе бы я не поймала девочку ни на одной своей проверке. Она почуяла Бреннара и тогда, и сейчас. И навострилась сбежать на всякий случай на целый день.
– У тебя в храме всё необходимое есть? – спросила я. – Одеяла, подушки, вода, еда?
– А зачем? – насторожилась Тайя. – Мешаю? Выгоняешь?
– Конечно, нет, – я качнула головой. – Тебя не должны видеть, так? Значит, перед приходом чужаков ты спрячешься в храме. Тайя, я тебя не выгоняю. Но и отшельницей я жить не собираюсь. Я ремесленник, я работаю с людьми. Ко мне будут приходить и заказчики, и старые друзья, когда я наведу с ними мосты. И кто-то придёт на час, а кто-то засидится и заночует. На этот случай у тебя в храме должно быть всё – от огоньков и еды до сменного белья и книг. Так всё необходимое есть?
– Почти, – она застенчиво улыбнулась. – И для уборки тоже. Кроме еды. Я же готовить не умела. Теперь умею. Можно даже какой-нибудь «ледяной» сундук взять, да?
Я встала из-за стола:
– Пойдём разберём запасы. Определимся.
Силд Мирнар, дай ему Бытие сил и здоровья, быстро наладил поставку продуктов по расписанию двадцатилетней давности. И даже поначалу в тех же объёмах. Видимо, думал, что я продолжу дело родителей и тут же наберу учеников. Три длинных письма написала, едва убедила в обратном.
После разбора Тайя носилась по мастерским до часу ночи – переживала, что день пропадёт. А я до того же часу застряла в своей мастерской, наконец-то добравшись до «штормового» ношта.
Камень оказался удивительным – всегда разным. Леден подобрал для меня семь камней, и все семь имели разные свойства. Один такой твёрдый, что его не брали ни наговоры, ни инструменты, ни всё вместе. Второй, напротив, имел хрупкую структуру – рассыпался в пыль от первого же проверочного наговора, а потом сам собой «собирался» обратно. Третий впитывал силу губкой, но отказывался менять форму. Четвёртый не держал ни силу, ни форму – сразу расплывался квашнёй, а через пять минут возвращался в прежнее состояние. Пятый становился совершенно прозрачным, как Горюша от страха. Шестой от каждого наговора временно увеличивался в размерах, а после сдувался. А седьмой чуть не ослепил – от первого же наговора вспыхнул солнцем, пробив все слои моей защиты. Быстро, к счастью, погас, но от его проверок я отказалась.
Зато решила снова навестить трущобы и набрать новых камней. Два события – туманный шторм и выплеск силы, один и тот же материал – ношт, а какие разные итоги! Работа со смешанными материалами – моя отдельная любовь. Кабы не обстоятельства, я бы перенесла мастерскую в трущобы и поселилась там до следующего шторма. Но.
С этими грустными мыслями я уснула, и во сне мне снова привиделось что-то слепящее, похожее на камень-солнце. Я закрылась от него подручными наговорами, а с утра первым делом вытянула из сумки исцеляющий амулет. Оказалось, зря, – глаза не пострадали, остальное тоже.
Зато этой проверкой я разбудила Горюшу – змей примчался сразу, едва я убрала амулет в тумбочку. Отчаянно распищался от испуга и в очередной раз попытался пообещать, что он больше так не будет. Ну-ну.
Я протёрла глаза, посмотрела на сияющего синего змея и ласково спросила:
– Сколько монет стащил из тайника?
Если бы Горюша умел краснеть, то сейчас залился бы краской до кончика хвоста. Но он, совестливый, лишь ещё больше посинел и опустил глазки.