Страница 113 из 115
– Ты говорил, твоё увлечение – это несерьёзно, – я тоже посмотрела на силда Мнимена. – А может, наоборот, Брен? Серьёзно – это не только то, чем мы зарабатываем на жизнь. Серьёзно – это то, что спасает нас от безумия и жизненных проблем. Дело, в которое мы вкладываем душу, чтобы сделать счастливыми себя и близких людей. А наш сложный мир – чуть лучше. Думай. Изучай.
Я отступила в сторону.
– Можно посмотреть остальные? – очнулся сосед.
– Конечно, – я кивнула. – Но у нас полчаса.
Он, аккуратно стягивая чехлы, пошёл вдоль правой стены, а я вернулась в начало коридора и сняла чехол с крайнего полотна слева. Я давно хотела тебя навестить – извини, столько дел навалилось... Женщина с полотна улыбнулась – открыто, д
о
бро, мудро. Короткая пушистая коса через плечо, завитки светлых волос вокруг тонкого лица, рабочая рубаха, серый фартук и перчатки, невероятный свет из добрых глаз.
Бреннар, дойдя до картины, повернулся, удивлённо посмотрел на полотно, на меня, снова на полотно...
– Не найдёшь, – хмыкнула я. – Мы даже ростом одинаковые – самые мелкие в семье. Это моя прабабушка, Дальн
а
ра. Бабушка отца.
Наверное, ему не повредит ещё одна поучительная история. И мне хочется об этом поговорить.
– До семи лет я мечтала о смотрительстве, – я улыбнулась прабабушке, – хотела такой же посох, как у мамы, и такой же плащ. Плащи я обожала уже тогда и почему-то люблю до сих пор. А Небытие из меня лилось так, что отец сразу поставил на мне крест. Все заготовки превращались в прах. Вообще ничего не получалось. В это же время мама решила, что я достаточно взрослая, чтобы познакомить меня с предками.
Я коснулась картины – и нарисованных ладоней, затянутых в перчатки.
– Всё для меня изменилось, когда мама рассказала о прабабушке и добавила: «Вы похожи во всём». Резко, в момент, я вдруг поняла, что не нужны мне ни посох, ни плащ. Я хочу такой же фартук. Перчатки. Хочу походить на неё – во всём. До сих пор не знаю, что это было. То ли душа проснулась. То ли прабабушка подсказала – они-то там, в Небытии, знают, что ждёт нас здесь. Мы ещё не поняли, а она уже знала о проклятии родового Небытия. И наша с ней первая встреча здесь меня спасла. Весь день я проходила под впечатлением, а вечером, когда взрослые разошлись отдыхать, я позвала Ледена, и мы с ним затеяли наше первое дело.
Сосед весело фыркнул.
– Детям запрещали находиться в мастерских без взрослых, но как доказать отцу, что я готова к ремеслу, если в руках всё рассыпается? – продолжала я. – Только укротить Небытие и сделать хоть что-нибудь. Мы выбрали пятую мастерскую, чтобы успеть удрать через веранду, Леден караулил у шторы, а я работала. Он жутко боялся, что нас поймают, но друг на то и друг, чтобы не только в догонялки играть, но и спину прикрыть.
– И когда у тебя получилось? – с интересом спросил Бреннар.
– Почти через две седмицы. От страха. Лед ворвался в мастерскую с криком, что идёт отец, а вдоль веранды гулял кто-то из взрослых – отступать было некуда, – от воспоминания на душе стало тепло-тепло. – Я собралась и в тот момент, когда отец вошёл в мастерскую, смогла сделать свою первую заготовку. Потому что за нарушения он ругал, а за достижения – никогда. И тогда не стал нас ругать, хотя заготовка получилась кривая и косая. Отец её изучил, выдал мне справочник с короткими наговорами, пару мелких заготовок и велел идти заниматься. И это тоже меня спасло.
– И что важнее? – сосед перевёл взгляд с картины на меня. – То, что он в тебя вложил, или то, что не успел?
– Пока не понимаю, – я пожала плечами. – Его проект... это за гранью добра и зла. Ещё и поэтому я хочу доказать себе, что Тайя – не изделие. И на ней нечто вроде покрова, а под ним – обычный человек. Ремесленные наговоры на ней уже не работают, но ходики и сундук... В них Тайя ещё нуждается, а это тоже ремесленное. Докажу – разберусь, что важнее.
– У тебя тот же фартук, – заметил он, снова взглянув на полотно.
– Да, прабабушкин, – я осторожно закрыла картину чехлом. – Отличия всё-таки есть – она шила, а я ушла в амулетное дело. Отец подарил мне фартук на четырнадцатилетие. С тех пор он всегда со мной.
Светильники замигали, предупреждая.
– Всё, время, – я оглянулась на полотна и замерла.
Бреннар закрыл все, кроме одного. И с него на меня смотрела моя «восклицательная» соседка – силда Весн
а
ра. Те же болотные глаза, те же короткие чёрные волосы и слегка «восклицательный» образ. Вот почему она показалась мне такой знакомой...
– Хотел показать, – сосед перехватил чехол и вернулся к полотну. – Ты знала?
– Нет, – я качнула головой. – Это моя двоюродная прабабка по маме, силда Горч
а
на. У меня вообще огромное количество родственников, но я из них почти никого не знаю. И они почему-то не хотят знакомиться, пока не прижмёт.
– Мёртвых всех знаешь, а живых – нет? – метко уточнил Бреннар. – А если потому и не хотят – что живых ты боишься?
– Да, боюсь, – неохотно признала я. – Да, неправильно это.
И силд Кремен, и силда Веснара – хорошие люди. Хватит бояться. Всё равно дом мне не нужен – сдам храмам, пусть развлекаются. А я пойду дальше своим ремесленным путём. Может, однажды вернусь домой. Или отдам родственникам с наследным Небытием. Не знаю. Но хотя бы для этого надо всех раскопать и задружить с достойными.
И, если повезёт, я наконец перестану ощущать себя одинокой песчинкой в этом огромном мире.
Но на этом чудеса не закончились. Едва я закрыла галерею и вернулась в общий коридор, сразу столкнулась со старым другом. На подоконнике между светлых цветочных горшков сидел чёрный кот – самый обычный, некрупный, гладкошёрстый, – и лениво мыл лапку. При виде меня кот тихо заскрипел, спрыгнул на пол и побежал навстречу.
– Ч
ё
рн... – моё сердце пропустило удар, и я опустилась на одно колено. – Это ты?
Кот потёрся носом о мою коленку и заурчал-заскрипел, выгнул спину. Я растерянно погладила старого друга. Его-то сюда какой волной принесло?..
– Тот самый кот? – Бреннар сел рядом. – Который помог тебе с «ловцами»?
– Тот самый... – я чесала кота за ухом, а он радостно скрипел и ластился.
– Спасибо тебе, друг, – серьёзно произнёс сосед. – За всех нас.
Кот ткнулся носом в колено Бреннара – дескать, гладь меня, можно, – а на лестнице послышались лёгкие торопливые шаги.
– Он вообще-то нелюдимый, – заметила я. – Никого к себе не подпускает. Странно... всё это.