Страница 11 из 115
Дом не просто вымер – он умер. Погиб от одиночества, когда его все бросили. Здесь же всегда жило так много людей... Семьи, которым родители давали кров, знания и работу; дети, которых забирали из приютов или с улиц – и которым тоже давали кров, знания, а после работу; бесконечные родительские друзья, надолго оседающие у нас целыми семьями... В мастерских всех этажей кипела работа, в библиотеках учились старшие дети, по коридорам и саду носилась малышня... Две-три пустующие спальни – редкость, даже комнаты кухонных коридоров служили гостевыми спальнями. И дом жил – вмешивался в рабочие разговоры взрослых, смеялся вместе с детьми, убаюкивал самых маленьких...
Часть обитателей разбежалась, когда узнала о безумии мамы, – и правильно, в общем-то, сделала: до «ловца» мама была опасна. Она впадала в ярость и рвалась карать «нечестивцев». Единственный человек, которому мама не могла навредить, – это я, кровная родственница. Естественно, нам пришлось уехать. Одно убийство «нечестивца» – и всё, маму отправили бы на казнь как особо опасную чудесницу. Но я верила, что смогу ей помочь, – и я смогла. А остальные наши постояльцы разбежались, видимо, из-за отца и его странных разорительных проектов. Или по иным причинам.
Сейчас дом напоминал древнее, давно сметённое бурей дерево – огромный ссохшийся остов зиял пустыми дуплами, отовсюду сыпались грязь и труха, и ни одной живой души поблизости... Удастся ли вдохнуть в него жизнь? Не знаю. Для начала дом нужно отбить у Управы.
Проходя по коридорам, я изучала все комнаты и везде встречала до слёз знакомую обстановку – каждая вещь на своём месте. В какие бы долги отец ни влез, он ничего не тронул – ни одного стула. И даже три дальние кухни по-прежнему оставались переоборудованными под спальни – как тогда, когда мама ещё служила в храме, а дом гудел от нашего многоголосья.
Ношт, разревелась всё-таки, хотя казалось, меня уже давно ничем не пронять... И так жалко... Маму, дом, разом лишившихся крова и дела работников, деток... Только себя мне никогда не было жаль. Я бы снова сделала тот же выбор – и снова выбрала бы спасти близкого человека.
На кухню я шла, сердито шмыгая носом. Заглянула в уже заполненную огоньками и жутко грязную обеденную, хмуро посмотрела на длинный стол в центре и несколько небольших круглых столиков по углам, снова едва не пустила слезу и быстро попятилась, закрыла проём шторой. Горюша сложил свои находки на кухне – в ближней к основному коридору комнате, где только готовили и перекусывали, – вот туда и идём.
Змей уже ждал меня в кухонном дверном проёме, возбуждённо шелестя плавниками. Я наложила на стены быстрые утепляющие наговоры, шагнула на кухню и замерла. Длинный и узкий разделочный стол, стоящий посреди кухни, от края до края заполняли сундуки, мешочки, папки и свёртки. И едва умещались, сложенные горками. Высокими.
Вот это да...
– Горюш... – я запнулась. Отец всегда был заначливым, но чтобы настолько... – Где твоя доля добычи?
Питомец с писком нырнул в мешки. Отчётливо зазвенело, и змей вынырнул с золотой монетой в пасти. И состроил глазки: ну можно, можно?.. А раз я всегда отдавала ему самое насыщенное силой...
– Бери, – разрешила я севшим голосом, понимая, что монета там не одна. Золотая – не одна. – Сколько лет этому тайнику?
Горюшка заглотил монету, сыто икнул и закружился. Синие полосы сложились в цифру – двенадцать.
Двенадцать. И снова я чего-то не понимаю. Двенадцать лет в тайнике ждало своего часа золото. Отец утопал в долгах – и не тронул тайник? Но он всегда именно на такие случаи и создавал тайники. Любил спускать большие суммы, а потом страдал, что ему то на опыт не хватает, то очередной ремесленник уходит из дела, всё распродаёт, а денег нет. И тогда мама придумала тайники: прячь часть сразу, как заработаешь, и забывай до поры до времени. И отец прятал, чтобы после вложить деньги в нужное дело.
Если он погряз в таких жутких долгах, как все рассказывали, почему уцелело золото двенадцатилетней давности? Или мне не то рассказывали, или... большие долги – просто слухи.
Я успела перебрать с десяток сундучков-мешочков и убедилась: денег хватало. Даже с тем, что я нашла сейчас, можно год не работать и изобретать. Год – в дорогом Сером городе.
Год!
Не хранил же отец деньги для меня. Это глупо. Если бы хотел завещать – завещал бы. Просто – через Управу. Или через храм Небытия как последнее место работы. Или схоронил бы всё добро в одном домашнем тайнике – зная, что я найду необходимое. А деньги, как обычно, распределялись по десяткам тайников в обычном же отцовском порядке: сколько надо отложить от заработка – столько он и откладывал. И забывал о нём, создавая для следующей заначки другой тайник.
Предупредительно звякнул колокольчик, а спустя минуту скрипнула входная дверь. Горюшка с писком рванул встречать гостя, а я утрамбовала все найденные деньги в один сундучок. Решимость не брать от отца ни медяка слегка пошатнулась. Год на изобретения... Если я не буду отвлекаться на мелочи и думать, как заработать на кусок хлеба, то мне хватит.
Нет, сначала я выполню заказ силда Шутнара и поработаю на храм Небытия. Попутно перечитаю свой справочник для идей и обдумаю намеченные изобретения. Если всё сложится, то отцовские деньги я пожертвую храмам. Если нет... Посмотрим.
– Доброе утро, Маля, – старый ищеец заглянул на кухню и удивлённо хмыкнул: – Ничего себе!
– Это ещё не всё, – я открыла «ледяной» сундук с замороженными морскими гадами. – Доброго, силд. Вы разве не знали, что мой дом год точно без защиты и обитаем? А то и больше.
– Были предположения, но сам не проверял, – честно ответил силд Шутнар и бросил острый взгляд на сундук. – Ещё и поэтому, Маля, я настаивал на твоём скорейшем приезде. И скорейшем же осмотре дома. Мы не имеем права ходить по чужим домам без открытого дела. Ты же не успела убраться?
– Немного поправила обстановку, – я захлопнула крышку сундука. – Скормила своему питомцу несколько огоньков силы и разнесла их по первому этажу, убралась на веранде, добавила утепляющих наговоров, вскрыла отцовские тайники. И прогнала паутину – она затягивала весь первый этаж, кроме библиотечного коридора. А вот шторы, растения, насыщенный кем-то кристалл силы, наговоры в библиотечном коридоре и вода на своих местах. Зря вмешалась и вас не дождалась?
– Плох тот ищеец, который не умеет отделять одни следы от других, – силд Шутнар улыбнулся. – Спасибо за сведения. Осмотрюсь с твоего позволения.