Страница 7 из 67
Правда потом мне надо было на урок с ректором, который уже стоял в расписании. Война войной, а урок с ректором никто не отменит.. Разве что он может забыть, погрузившись в работу с головой.
Холодный ветер на тренировочной площадке пробирался под плащ, и я с трудом подавляла желание укутаться плотнее. Да хоть одеяло из комнаты взять и накинуть поверх одежды!
— Аннабель, — голос Адама прозвучал по знакомому спокойно.
Я поймала себя на том, что затаила дыхание, глядя на него. Тёмное пальто, подчеркивающее статную осанку, его холодные серо-голубые глаза, строгий изгиб губ, его лицо - всё в нем вызывало во мне смесь трепета и раздражения. Ну почему он всегда производит на меня такое впечатление? И нет, эти впечатления я никогда и никому не отдам. Ни тьме, ни всяким там злым созидателям.
Ожога на его шее я не увидела, видимо, Глория и её целители успели позаботиться о ректоре.
Но удивило меня вовсе не это, а стоящий рядом с ним мужчина. Он был невысоким и тучным, с короткими темными волосами, уложенными слишком аккуратно. Он ежился на уличном ветру.
— Это твой новый преподаватель, магистр Освальд фон Рамлир, — представил его Адам, сложив руки за спиной.
— Очень приятно, мисс Флёри, — поклонился тот и сдержанно улыбнулся.
Но я не смотрела на нового учителя, я смотрела на прежнего. Он всё же сделал то, что грозился сделать. Отказался от меня.
— Я не буду с ним заниматься. У меня уже есть учитель - вы, ректор, — вырвалось у меня, прежде чем я успела себя остановить. А стоило бы.
— Снимайте браслеты, госпожа Флёри, — голос ректора прозвучал абсолютно равнодушно.
— Вы меня не услышали? — спросила я, пытаясь удержать бурлящий гнев внутри.
— А почему я должен вас слушать? — сухо поинтересовался он. — Вы - существо подневольное. Я сказал, что магистр фон Рамлир ваш новый учитель, значит, так и будет. И мне плевать, что вы об этом думаете, Аннабель.
— А мне не плевать! — выкрикнула я, потеряв всякий контроль над собой.
Адам нахмурился, его взгляд стал жестким.
— Освальд, оставьте нас, — резко сказал он, и магистр поспешно удалился, бросив на меня странный, полный сочувствия взгляд.
Ректор шагнул ко мне, его присутствие стало вдруг тяжело выносить. Мы остались одни.
— Ты могла хотя бы попытаться вести себя прилично, — сдержанно произнес фон Кирс. В его голосе звучала ты холодная строгость, которая в последнее время стала для меня просто невыносимой. Эта равнодушность стала просто.. ненавистной!
— Прилично? — я была уже не в силах сдерживаться. — А вы когда-нибудь пытались понять, каково это? Каково это - быть приманкой, инструментом, игрушкой в ваших руках?! И при этом вести себя прилично?!
— Ты не игрушка, Аннабель, — тон его голоса стал угрожающим, ректор начинал злиться и мне было плевать. — Ты.. недисциплинированная ученица, которая не понимает, что сама себе вредит.
Моё терпение лопнуло.
— Вы ни во что меня не ставите! — выпалила я, нервно цепляя пальцами кожаные ремешки браслетов. — Вы отказались от своих чувств, вы.. просто пустая оболочка, которой всё равно! У вас нет души, чтобы чувствовать!
— Что ты себе позволяешь? — процедил он сквозь зубы. — Думаешь, у тебя появилось право решать? Нет. Ты по-прежнему висишь на волоске.
— Я могу управлять своей магией, — ответила я, чувствуя, как душит гнев, словно чьи-то горячие руки сдавливали шею и голову.
Ректор зло усмехнулся, и эта усмешка разожгла во мне пожар.
— Правда? — он продолжал надо мной насмехаться. — Тогда снимай браслеты. Покажи мне. Проживи хотя бы день без них, никого не убив при этом. Возьмешь на себя эту ответственность?
— А вот и сниму! А вот и возьму! — выкрикнула я, срывая браслеты с запястий. Вначале один, затем другой.
Воздух вокруг задрожал, а потом сорвался в безумный вихрь устремившись во все стороны. Разрушительная магия засияла белым образовывая вокруг меня ураган. Воздух бился в такт бешеному биению сердца и был сильнее, чем обычно. На секунду я этого даже испугалась, но пристальный взгляд Адама не позволил показать слабость.
Я пыталась и пыталась, я старалась усмирить магию, но даже себя не могла усмирить. От чего злилась ещё больше и поток начинал сверкать белым светом всё сильнее с каждой моей бесполезной и жалкой попыткой. И больше всего злило, что ректор видел всё это.
— Ты злишься, потому что я рядом, — сказал он громко и четко. — Если бы меня не было, ты бы успокоилась, взяла себя в руки и смогла бы справиться. Но ты, как малолетка, продолжаешь терять контроль и поддаваться глупостям из собственной головы.
Его слова задели меня сильнее, чем я ожидала.
— Я не малолетка! — выкрикнула я, усиливая поток.
Эмоции накрыли меня с головой и я сделала то, чего никогда бы не сделала, владей я собой хоть чуточку лучше. Я направила поток ветра на Адама, вложив в это тяжелое движение весь гнев, всю обиду, которые накопились за это время.
Ректор фон Кирс не двинулся с места. Даже когда трещины пошли по камням под его ногами, он стоял, как будто ничего не происходило. Лишь хлопали на ветру полы его плаща и развевались белые волосы. Тьма надежно защищала своего хозяина как и всегда. Но я так хотела пробить этот проклятый барьер! Между мной и им, чтобы он понял, чтобы он ощутил хоть что-то. Хоть маленькую долю моей боли! Как же я хотела пробить эту его вездесущую магию!
Но всё было зря. Его фигура оставалась неподвижной, как будто моя стихия вообще не касалась его. Но внезапно тьма поднялась вокруг него черной стеной, поползла по моей магии поглощая и забирая. А потом его магия обрушилась и на меня, накрыв всё вокруг непрогляным куполом. Всё стало черным, словно ночь решила поглотить мир.
Это было как наваждение, словно кто-то перекрыл мне кислород, лишил сил, которые были моими. Отобрал мою магию, оставив после себя лишь пустоту.
Я ослепла, не видела ровным счетом ничего. Тьма внезапно сжалась вокруг меня кольцом, захватила по рукам и ногам, потянула к земле заставив вначале рухнуть на колени, потом и вовсе упасть. Я почувствовала щекой холодный мрамор и непрекращающееся тяжелое давление, не дающее подняться.
Когда свет коснулся тренировочной площадки, истерзанной моей магией, я увидела лишь клубящийся всюду черный дым. И ректора.
Он склонился надо мной, его лицо было безупречно спокойным, но в глазах горела ледяная сталь. Он был на меня зол, хоть и пытался выглядеть равнодушным.