Страница 6 из 62
4
Ратибор
Свеча на массивном подсвечнике у стены оплывала крупными восковыми каплями, бросая длинные ломаные тени на бревенчатые стены. В покоях стояла звенящая, мертвая тишина, нарушаемая лишь далеким унылым воем ветра в печной трубе. Яромира сидела за столом, подперев подбородок ладонями, и неотрывно изучала пергамент, на котором я под её диктовку записал названия местных трав и кореньев.
Её волосы в полумраке казались совсем темными, а лицо, лишенное всякого страха перед моим титулом, выражало ту самую холодную, строгую сосредоточенность, которая выбивала меня из колеи с первой минуты нашей встречи.
Она не была ведьмой. Теперь я знал это наверняка. Колдуньи из Чернолесья не вели себя столь собранно и уж точно не умели так точно, до единого вздоха, расписать всё то, что творилось с моим телом последние недели. Яромира была лекарем. Но лекарем странным, невиданным, словно пришедшим из тех далеких, заморских стран, о которых наши купцы только сказки сказывали.
Я сидел в кресле напротив, лениво крутя в руках пустой жемчужный кубок, и чувствовал, как внутри меня медленно разгорается глухая, свинцовая ярость.
Значит, Блуд или Милорад. Мой старый воевода, который клялся в верности еще моему покойному отцу, или мой собственный младший брат, с которым мы делили хлеб и кров. Кто-то из них двоих каждый божий день приносил мне в эти покои смерть, разлитую по серебряным чашам. Тот, кто подсыпал отраву, действовал расчетливо — ждал, пока я медленно угасну, чтобы всё выглядело как обычная немочь, сглаз или проклятие волхвов. Если бы не эта чужачка, я бы и правда загнулся к концу седмицы, а Блуд с боярами уже сажали бы Милорада на мой трон, управляя им как послушной куклой.
— О чем вы думаете, Князь? — тихо спросила Яромира, не поднимая глаз от пергамента. Фиолетовые узоры на ее запястьях едва заметно пульсировали в такт её словам. — Составляете список подозреваемых?
— В моем тереме каждый первый — подозреваемый, — глухо отозвался я, откладывая кубок на стол. Металл жалобно звякнул. — Но Блуд и Милорад… они единственные, кто имеет доступ к моему личному питью. Если это Блуд — за его спиной стоит половина старшей дружины. Если брат — значит, предала собственная кровь.
— Вы упомянули, что ваш брат слаб характером, — Яромира наконец подняла на меня свои болотные глаза, и в них промелькнул холодный, чисто врачебный анализ. — Люди такого склада редко способны на хладнокровное, методичное убийство в течение долгих месяцев. Для этого нужна железная выдержка и полное отсутствие эмпатии. А вот ваш старый воевода… Пока меня вели по коридорам, я видела его лицо. Он был слишком спокоен для человека, у которого вчера внезапно скончался лучший помощник. В любом случае, Ратибор, мне необходимо осмотреть тело покойного воеводы. Без этого я не смогу точно понять состав и концентрацию токсина. Каждая деталь имеет значение, если мы хотим успеть.
— Тело уже на ладье, в порубежном скиту, — я нахмурился, чувствуя, как к горлу снова начинает подступать та самая знакомая, липкая тошнота. — Блуд настоял, чтобы его увезли подальше от детинца, дабы мор не перекинулся на остальных дружинников. Завтра на рассвете его должны предать огню по древнему обычаю.
— Значит, у нас нет времени, — Яромира резко поднялась со стула, ткань её серого платья тихо зашуршала. — Нужно ехать туда. Прямо ночью.
— Исключено, — я попытался встать, но в эту же секунду в груди словно разорвался раскаленный добела снаряд.
Воздух в легких закончился мгновенно. Меня словно со всей дури ударили бревном под дых. Огненная, невыносимая боль прошила ребра, уходя в левое плечо, а перед глазами всё закружилось в бешеном, рваном хороводе. Ноги мгновенно стали ватными, и я рухнул обратно в кресло, судорожно пытаясь сделать хотя бы один несчастный глоток воздуха. Из горла вырвался лишь глухой, хриплый свист. Сердце в груди сначала замерло на долгие, жуткие несколько секунд, а потом бешено, беспорядочно заколотилось, словно пойманная в силки птица.
— Ратибор! — испуганный, но чертовски собранный голос Яромиры донесся словно сквозь толщу воды.
Я почувствовал, как её тонкие, прохладные пальцы мгновенно легли на мою шею, нащупывая пульс. Секунда — и она уже заставила меня откинуться на спинку кресла, бесцеремонно разрывая ворот моего расшитого кафтана. Серебряные пуговицы со звоном посыпались на пол, но мне было плевать. Тяжелая, липкая пена подступила к губам, лицо занемело, а лоб покрылся ледяным, густым потом. Это был конец. Я умирал прямо в своих покоях, на глазах у пленной лекари.
— Так, тихо, без паники. Дышите медленно, через нос, — её голос звучал хлестко, как удар плетью, заставляя мой затухающий разум цепляться за реальность. — У вас острая сердечная блокада. Яд начал действовать сильнее из-за стресса. Помогите мне, Ратибор. Перебирайтесь на кровать, живо.
Она подхватила меня под плечо. Девка была тонкой, хрупкой, но в эту секунду в ней проснулась какая-то сумасшедшая, упрямая сила. Кое-как, шатаясь и цепляясь за её плечи, я перевалился на массивное ложе. Мир вокруг окончательно потемнел, остался только её силуэт в тусклом свете догорающей свечи.
Яромира взлетела на кровать следом, опустилась на колени прямо надо мной и резко, с силой ударила меня кулаком прямо в центр грудины.
Бах!
Глухой удар отозвался тупой болью в ребрах, но сердце внутри словно получило мощный толчок — оно сделало один сильный, ровный удар, выбивая из моих легких хриплый, глубокий вдох. Воздух со свистом хлынул внутрь.
— Дышите, слышите меня? Дышите, — Яромира уже лихорадочно перебирала пальцами по моей грудной клетке, контролируя ритм. — Лёжа не дышите, приподнимитесь немного.
Она подложила под мою голову тяжелую меховую подушку, а сама быстро бросилась к столу. В полумраке я видел, как она схватила жемчужный кубок, плеснула туда чистой воды из кувшина и начала судорожно крошить туда остатки древесного угля из остывающего очага. Её пальцы были испачканы в саже, фиолетовые руны на запястьях горели яростным, чистым светом, но она даже не обращала на это внимания. Настоящий лекарь, который бьется за жизнь человека не смотря ни на что- до самого конца.
— Пейте. Живо пейте всё до дна, — она вернулась к кровати, приподняла мою голову одной рукой, а второй поднесла к моим губам кубок с черной, мутной жижей.
Я не стал спорить. Мне было плевать, что за чертовщину она мне подсовывает — я просто доверился ей. Полностью. Выпил эту горькую, скрипящую на зубах воду в три глотка, едва не подавившись.