Страница 13 из 62
9
Яромира
Лодку мерно качало на волнах, а туман наконец-то сдался, уступая место холодному, прозрачному ноябрьскому дню. Река в этом месте сужалась, зажимая наше хрупкое судно между двумя высокими, отвесными берегами, поросшими мрачным хвойным лесом. Деревья-великаны стояли так плотно друг к другу, что их нижние ветви, покрытые седыми прядями мха, нависали прямо над темной водой, словно костлявые пальцы.
Ратибор сидел напротив меня, тяжело опершись спиной о борт челнока. Его дыхание после второго приступа оставалось поверхностным и свистящим, но сознание, к счастью, больше не утекало. Он неотрывно смотрел на правый берег, выискивая среди бесконечной стены сосен одному ему понятные знаки. Я же в это время проводила ревизию своей медицинской сумки, судорожно соображая, что из моего скромного арсенала реаниматолога может пригодиться в полевых условиях.
Растительный гликозид — штука коварная. Он действует как накопительный яд. Самое паршивое, что в моем укладываемом чемоданчике скорой помощи не было специфического антидота. Никаких антител к дигоксину, никаких современных препаратов для экстренного вымывания токсинов. Только сорбенты, пара ампул атропина на крайний случай, если пульс упадет ниже критической отметки, да этот несчастный древесный уголь из княжеского очага. Вся моя надежда сейчас была на этот загадочный порубежный скит и местных отшельников. Если они собирали лекарственные травы веками, у них должен быть какой-нибудь мощный природный мочегонный корень или очищающий отвар, чтобы форсировать диурез и поскорее вывести дрянь из крови Ратибора.
— Там, — тихо, сорванным голосом произнес Князь, указывая рукой куда-то вперед. — Гляди, лекарь. Старый ворон на сухой березе. То метка черных волхвов. Мы близко.
Я проследила за его взглядом. На каменистом мысу, глубоко вдававшемся в русло реки, действительно высился огромный скелет погибшего дерева, на вершине которого сидела неподвижная крупная птица. Лодку подхватило боковое течение и с силой понесло прямо на галечную отмель.
Ратибор попытался подняться, чтобы перехватить управление, но я жестко положила ладонь ему на плечо, заставляя остаться на месте.
— Сидите, Князь. Еще одного приступа ваша сердечная мышца сейчас просто не выдержит, — строго скомандовала я, перебираясь на нос челнока. — Я сама справлюсь.
Дно лодки с глухим, шаркающим звуком врезалось в мелкую гальку. Челнок замер, накренившись набок. Я первая выскочила из лодки прямо в ледяную воду, которая мгновенно обожгла щиколотки сквозь чужое серое платье, и изо всех сил потянула цепь, вытаскивая нос лодки повыше на берег, чтобы её не унесло течением. Ратибор медленно, преодолевая свинцовую слабость в ногах, перевалился через борт и ступил на сушу. Он тяжело дышал, держась рукой за грудь, но его взгляд оставался настороженным и диким, как у волка, почуявшего чужую территорию.
Вокруг стояла звенящая, мертвая тишина. Ни пения птиц, ни шума ветра в кронах — только глухой ропот реки позади нас.
Мы начали медленно подниматься по узкой, едва заметной тропинке, которая уходила вверх по склону, теряясь среди гигантских валунов, покрытых густым слоем бурого мха. Лес здесь казался древним, почти сказочным и очень опасным. Под ногами хрустели сухие ветки, и каждый этот звук в тишине казался оглушительным. Я шла чуть впереди, крепко сжимая в руке лямку своей черной медицинской сумки, а Ратибор шел следом, тяжело опираясь на толстую сухую ветку, которую подобрал у берега.
Вдруг узоры на моих запястьях, которые всё утро оставались темными шрамами, снова начали едва заметно покалывать. Я опустила взгляд на руки — багровые руны черных волхвов медленно наливались тусклым, фиолетовым свечением, пульсируя в каком-то странном, рваном ритме. Магия этого мира реагировала на приближение к скиту.
Тропинка резко вильнула за огромный расколотый валун, и перед нами открылась небольшая, скрытая от посторонних глаз лесная поляна. В самом её центре стояла приземистая, полувросшая в землю избушка из потемневших от времени гигантских бревен. Крыша её была сплошь укрыта дерном и зеленым мхом, из-за чего жилище казалось частью самого леса. Из узкой глиняной трубы над кровлей не шел дым, и место выглядело абсолютно заброшенным.
Но стоило нам сделать несколько шагов по поляне, как из густой тени вековых елей бесшумно, словно соткавшись из самого тумана, вышел человек.
Я инстинктивно остановилась, затаив дыхание. Это был глубокий старик, но его высокая, сутулая фигура под длинным балахоном из некрашеного холста казалась удивительно мощной. Длинная, белая как лунь борода доходила ему до самого пояса, а спутанные седые волосы были перевязаны кожаным шнурком. Лицо его было покрыто такой густой сеткой морщин, что напоминало кору старого дуба. Но сильнее всего меня поразили его глаза — абсолютно чистые, зоркие и пронзительные, лишенные всякой старческой мути. Они смотрели на нас с вековой мудростью и глухим недоверием. В руках старик держал длинный деревянный посох, навершие которого было украшено черепом какой-то птицы.
Ратибор сделал шаг вперед, тяжело опустил свой импровизированный костыль на землю и с трудом, но с глубоким уважением склонил голову перед отшельником.
— Здравствуй, Великий волхв Велемудр, — глухо, превозмогая одышку, произнес Князь. — Я пришел к тебе не как правитель, а как раненый зверь, которого загнали в угол в собственном детинце. Мой отец погиб от этой немочи, а теперь… теперь они убивают меня. Спаси, если помнишь верность моему роду.
Старик медленно перевел свой зоркий взгляд с бледного лица Ратибора на его разорванный кафтан, затем опустил глаза на наши соединенные руки, и наконец его внимание приковалось к моим запястьям. Он долго, не мигая, смотрел на фиолетовые светящиеся руны на моей коже. На его суровом лице не дрогнул ни один мускул, но в глубине его глаз промелькнуло такое глубокое, осознанное понимание, от которого у меня по спине пробежал легкий холодок.
— Я ждал тебя, Ратибор. И её ждал, — голос старика прозвучал удивительно сильно, глубоко, словно раскат грома в тишине леса. Он поднял свой посох, указывая навершием прямо на мои светящиеся руки. — Чужачка со знаками древних хранителей явилась в наши земли не просто так. Жилы твои полны черного яда, Князь, и дух твой уже наполовину в ладье мертвецов обретается. Проходи в терем. Но помни: плата за исцеление будет велика, и загадки прошлого, что вы разворошили, потребуют крови.