Страница 4 из 64
- Так кем ты по рождению являешься? – уточнила Ядвига Брониславовна, трогая волосы Кары. Та, без предупреждения откинула ведьмину руку и заправила волосы в пушистый пучок. – О, да ты не только доброй бываешь, я смотрю...
- Я не люблю, когда мои волосы трогают, - пояснила Каролина. – И почему мне второй человек подряд говорит, что я должна быть злой?
- Так как ты практически всю жизнь прожила среди людей, я расскажу тебе одно важное правило, которые необходимо знать назубок всем учащимися Колледжа…
Нравоучительный тон рыжей ведьмы Каре не очень-то понравился, но она решила, что в этот раз благоразумнее будет промолчать.
- Итак. Злые существа не имеют право совершать добрые поступки и произносить хорошие слова. А с добрыми наоборот – ты не имеешь право совершать плохие поступки, - процитировала Яга, поворачивая ступу в сторону маковой поляны. – И ещё, существует одно правило: каждый сам за себя, никто за тебя не вступится, если ты попадёшь в переделку с другими существами твоего вида. Даже Венцеслав Аркадьевич не вступится. Все соблюдают один закон: зло должно оставаться злом, а добро – добром.
- Как-то несправедливо, - заметила Кикимора, анализируя услышанное. – Да и неправильно всё это...
- Кстати, - оборачиваясь лицом к девушке, начала Яга. – Как в твоём мире относились к твоему нетрадиционному цвету волос?
- Как-то не возникало вопросов, - пожала плечами Кара. – Двадцать первый век же.
- Ну, да. Век перевёрнутых традиций, нравов и всего прочего. Какой-то неправильный у вас мир…
- Ага, а одеты вы по современной моде одежды, - хихикнула Кикимора. – Только не говорите мне, что вы в этом городе прожили всю свою жизнь.
- А ты слишком разговорчивая, - заметила Ядвига Брониславовна, срывая синенький цветок.
- А что насчёт устава Колледжа и общежития? - Кара решила не обращать внимания на колкость фразы.
- Это я расскажу на всеобщем собрании первого курса, - ответила ведьма, сжимая в руках синий цветок. – У меня к тебе есть личный вопрос. Не против, если я его тебе задам?
- Попробуйте, - отозвалась Кара, наблюдая, как из маленького кулачка каплей за каплей капал сиреневый сок.
- Как ты относишься к учёбе?
- Легко, если нужно, то и ночами буду за книжками сидеть, - беззаботно ответила Кикимора и с интересом наблюдала, когда капельки прикасались с маком и те превращались в красные розы.
- Нравится? – улыбнулась Ядвига Брониславовна, заметив удивление на лице новенькой.
- Как вы это делаете?
- Магия, - ступа развернулась в сторону замка. – Если хочешь, можешь сорвать один, на память.
- Спасибо, - поблагодарила Кикимора и сорвала первую попавшуюся розу.
- Еще один совет: не стоит говорить слова благодарности и тому подобное существам на факультете Пакостников. Если не послушаешь – то не миновать издевательств с их стороны.
- Возьму на заметку, - честно призналась Кара и устремила взор на учебное заведение, в которой ей, по словам Ядвиги Брониславовны, придётся учится бок о бок с самыми настоящими монстрами и злодеями.
Колледж – самый настоящий замок средневековья: серые каменные стены, витражные, арочные окна, округлые башни с заострёнными крышами. Над дверью, на входе в колледж, висела золотистая табличка с вычерченными чёрными буквами надписи. Кара не могла их прочесть, так как была от неё на приличном расстоянии. Парадный вход украшали две каменные женщины-птицы, с короной на голове. Одна из них была вырезана из чёрного мрамора, другая из белого. Вдоль парадного входа, по обе стороны, располагались двухэтажные здания, которые были выстроены, по всей вероятности, совершенно недавно.
Кара сразу сообразила, что это за здания, когда ступа остановилась у крыльца. Хотя уже можно было и прочесть надпись, висевшую над железной дверью: «Общежитие учащихся факультета Пакостников». От последнего слова у Кикиморы на душе как-то неспокойно стало, но раздумывать было некогда. Нужно было выходить из ступы.
- А сколько мне здесь придётся жить? – осторожно поинтересовалась девушка, заходя в общежитие вслед за Ягой.
- Три учебных года. Один год десять месяцев, - ответила Ядвига Брониславовна и, приоткрывая маленькую, еле приметную дверцу, позвала хозяина маленькой и уютной комнатки: - Дед Бабай, вылезай. Я последнего студента на этот год привела.
- «Привела - то привела!» - ворчливо произнёс маленький старичок, с длинной, по колено, седой бородой. Одежда на нем больше всего походила на серый и старый хлопчатобумажный мешок, опоясанный льняной верёвкой. – А поселить - то я её куда должон - то? У меня владение не резиновое, знаешь ли!
- А я откуда знала, - огрызнулась Ядвига Брониславовна. – Мне был дан приказ – встретить и привезти студента. А дальше уже не моё дело. Мест нет – пускай её братец приютит под свое крылышко! – со злостью выплюнула Ядвига и попыталась отвести взгляд от Кикиморы. Но девушка успела заметить, как в глазах куратора мелькнула искра.
- Ладно, уж… - протянул дед Бабай, разглядывая Кикимору с ног до головы. – У меня мест среди девушек не осталось. О!.. Есть одно в мужском…
- Это исключено, - перебила кураторша. – И ты это знаешь. Не хватало ещё, чтоб семью мне тут создавали.
- Больно надо, - обиженно произнесла Кара, молчавшая все это время. – Я не собираюсь создавать семью и влюбляться в каких-то там вредных Пакостников.
- Уж поверь мне, в ближайшем будущем ты встретишь такого «вредного пакостника» за которого в огонь и в воду готова будешь.
- Предсказывать - то Вы мастер... Жаль, что Гамаюн Ярополковна не видела, а то б на ошибки указала, - хихикнул кто-то за спиной Кикиморы.
- И с каких это пор ты подслушивать стал? – поинтересовалась молодая преподавательница, даже не взглянув назад.
Кара обернулась.
В паре шагов от неё, опираясь на дверной косяк, стоял черноволосый юноша, одетый в чёрные брюки и наглухо застёгнутую белую рубашку. Ухоженные волосы зачёсаны на правую сторону. В зелёных глазах, изучающих девушку с ног до головы, читалось презрение. На правой руке располагались дорогие шведские часы. Время на них - около двух часов дня.
«Ну и часы... – подумала Кара. - Видать не только бедные студенты здесь есть…»
- С каких надо, - отозвался юноша и сделал шаг по направлению к ним.
Каре пришлось сделать усилие, чтоб не зажать нос, ибо одеколон у этого слащавого индюка был что ни на есть самый ужасный. К её облегчению, незнакомец остановился рядом с Дедом Бабаем.