Страница 44 из 67
Я оглянулась и поняла, что была последней. Все остальные уже отпустили артефакты и стояли, опустив головы или опершись на колени, кто-то даже выглядел так, будто вот-вот упадёт. Где-то внутри разлилось тихое удовлетворение, даже гордость, что выдержала, что не сдалась. Пусть голова кружится, сердце из груди выскакивает, но я это сделала.
Нотерберг и Эйлер тоже собирали диски, поднимая их с пола. Как? Как им удавалось просто так держать их в руках?
— Я чуть не сдохла, — выдохнула тихо Элайза.
— А потому что созидатель из тебя такой же дохлый! — взревел магистр Эйлер, услышав это.
— Магистр, — осек его ректор.
Элайза провела рукой по рыжим коротким волосам и проводила магистра взглядом полным ненависти.
— Ты в порядке? — спросила я её, поглаживая запястья, мне казалось, что кожа под ними ноет, что они опять страшно давят. Жгут!
— Нет, — выдавила Элайза, скрывая глаза. — У меня никогда не получалось с ментальными заклинаниями. Ни создавать, ни сопротивляться.. Не могу.. Я могу вылечить человека, я всегда стремилась к этому.. но ментальная сторона не моё. Не могу.
Я погладила её по плечу, чувствуя, что в собственной голове полный штиль. Единственная мысль пульсировала в мозгу - хочу снять браслеты.
— Как они держат артефакты? — шепнула я, пытаясь отвлечься.
— Эйлер.. — отозвалась Элайза. — Он созидатель-менталист по профилю. А ректор и ваш декан - я думаю их навыки сопротивления лучше, чем у кого-либо в академии. — она опять закрыла ладонями лицо. — Я так устала..
И только теперь я увидела в толпе студентов Леопольда. Ректор что-то холодно ему говорил, парень только кивал в ответ. От былого задора в Леопольде будто не осталось ничего.
— Не хочешь пообедать вместе? Я так устала от своих сокурсников, — тихо проговорила Элайза.
— Конечно, — натянуто улыбнулась я, ощущая как разогревается на пальце кольцо. Браслеты хотелось снять очень сильно и я даже не пыталась найти в толпе ректора. Я его взгляд чувствовала кожей.
Нельзя снимать браслеты. Я медленно выдохнула через рот.
— Перерыв. А после лекция с разбором главных ошибок, — объявил декан фон Нотерберг.
На обед я шла в присутствии Элайзы и слегка отошедшего после занятия Леопольда. Ну и.. двух охранников в черном, на которых мои друзья то и дело поглядывали. Обеденное время уже заканчивалось, потому что отпустили нас поздно и мы ухватили кто что успел.
— Ужасный урок, брр, — с набитым ртом говорил Леопольд. — Но ты, Корица, снова удивляешь нас. Как ты ухитрилась?
— Я.. задумалась и забылась, — засмеялась я в ответ.
Улыбаясь Элайза с Леопольдом переглянулись.
— Что? — не поняла я, накручивая пасту на вилку.
— Признайся, что ректор просто научил тебя чему-то? — сощурилась Элайза.
— Да ничему.. — пробормотала я, глядя в тарелку и погрустнела. Мне нельзя было говорить, что так толкало меня держаться изо всех сил. — Я просто боюсь, что если сорвусь, то ректор мои ошибки терпеть не будет. Вот и всё.
Леопольд хмыкнул:
— Ректор искал студентов на свой факультет, вот точно говорю, — заговорщицки проговорил он. — Спорим, Аннабель уже зачислена?
Элайза, закатив глаза, снова взялась за еду:
— Брось.
— Этот факультет существует, говорю тебе, — Леопольд взмахнул вилкой.
— Двойное обучение, да кому это надо! — принялась спорить Элайза.
— Вы о чем? — искренне не поняла я.
— Факультет Тайной канцелярии, ты чего? Не слышала? Секретный факультет, где имена студентов держатся в тайне, — проговорила Элайза.
— А как учиться, если всё тайно? Скрывать от других сокурсников? — спросила я.
— Какой из тебя тогда шпион, если ты не можешь скрыть обучение? — хохотнул Леопольд.
— Не верю я, — мотнула я головой. — Ректор по уши в работе. Тащить на себе целый ещё один факультет. Не смешите меня.
— Говоришь как шпион, — наигранно сощурилась Элайза.
Мы прыснули со смеху и я впервые за день почувствовала себя намного легче.
Однако, после ребята пошли обратно на лекцию по артефактам, а моя охрана повела меня в другую сторону.
В сторону моей обычно площадки для практики.
А там меня уже ждал ректор. В одной руке он держал кружку с кофе, а в другой подкидывал черный гладкий диск.
Меня накрыло волной неловкости. Я привыкла к его холодной строгости, к отстраненному, даже слегка высокомерному тону. Но теперь, когда мы остались наедине, что-то изменилось - или во мне, или в этом человеке, что стоял передо мной.
Мне стало невыносимо трудно смотреть ему прямо в глаза. Вообще смотреть на него.
Вот только он, похоже, подобного не чувствовал. Отпив кофе, ректор фон Кирс небрежно махнул мне артефактом.
— Вы очень хотели снять браслеты на уроке. Поэтому снимайте. Попробуем другой вид практики.
Сегодня я расстегивала кожаные ремешки с облегчением. Страх был, но сорвать их с себя хотелось куда сильнее.
Я не сдержала вздоха облегчения, хоть с магией и пришла тяжесть полного отсутствия контроля над ней.Уже обычный, поднимающийся высоко в небо вихрь захватил с головой. И на этот раз я чувствовала его совсем иначе. Я была уверенней в себе, я была слишком уставшей, чтобы дрожать всем телом и лишний раз переживать.
Ректор прошел через мою магию легко и непринужденно. Тьма надежно его защищала, а он будто не прилагал при этом никаких усилий. Как же мне хотелось так же. Использовать магию с той же легкостью, с какой я делаю вдох.
— Браслеты в карман, ты всё ещё прикасаешься к металлу ладонью, — дернул бровью фон Кирс.
Я сделала, что приказали и посмотрела на него. Вихрь стал чуть сильнее. Ректор протянул мне черный диск, только он был чуть меньше.
— Этот сильнее предыдущего, — произнес он и я одернула руку. — Бери давай, я здесь. Лучший способ использовать магию на уровне инстинктов - самооборона. Сегодня на уроке у тебя хорошо получилось, но помешали браслеты.
Поначалу я хотела спросить, как он понял, но потом взглянула на надетое на его пальце кольцо. И он всё ещё держал в руках кружку с кофе! Если моё отношение к ректору менялось, то эту кружку проклятую я почему-то начинала ненавидеть.
Я сжала диск, чувствуя, как он будто отталкивает меня изнутри, велит отпустить его, бросить и сбежать. Давление усиливалось с каждой секундой, я будто пыталась удержать целый поезд. Магия пульсировала вокруг, но я цеплялась за этот холодный металл, хотя сил почти не оставалось.
Ректор шагнул ближе, и его спокойный голос, звучавший над шумом ветра, странным образом действовал как якорь и как мотивация не сдаваться.