Страница 42 из 67
— Это пока. В наших руках довольно детальное исследование потенциала твоей силы, которая в теории должна развиваться в прогрессии. Никто кроме меня и твоих родителей этой информацией не обладает. Глория посвящена в это лишь частично, ничего сверх рассказывать ей не следует. Даже король не в курсе деталей, и я как можно дольше буду держать его в неведении.
Аннабель молча смотрела в пол.
— Меня уже кто-то хотел убить на озере.
— Не факт, — возразил ректор. — Это могла быть проверка скорости моей реакции и твоих способностей.
Аннабель опять замолчала и он её не дергал. Пусть думает. Пусть задает ещё вопросы, раз решилась получить на них ответы.
— Вы говорили про частичную блокировку сил вчера.. — осторожно начала она.
О да. Всё утро он не переставая ругал себя за эту вчерашнюю слабость. За всё, что позволил себе вчера сказать.
— Поздно, Аннабель. Ты выбрала другой путь. Даже если ты вернешься домой, то знание будет отражаться на твоих реакциях, твоем поведении, отношении к окружающим. Рано или поздно ты устанешь скрывать это и сломаешься. Спокойная жизнь - это незнание, Аннабель. Сохранение тайн - тяжелая работа.
Она сжалась на стуле, обхватив себя руками. Эту девочку, из маленькой уютной кондитерской на задворках мира, бросили прямиком в политическую войну двух государств. И к своей наивности она решила узнать об этом побольше.
Ему было её жаль. И за эту эмоцию ректор фон Кирс себя тоже корил.
— Всегда будут те, кто будет стремиться заполучить твою силу, подчинить тебя. Ты - часть игры, и это неизбежно. В моих силах сейчас лишь снизить уровень твоей значимости в глазах власть имущих. Я здесь, чтобы помочь тебе научиться лавировать, защищать себя, использовать свою силу на своих условиях.
Она вдруг грустно рассмеялась и мельком смахнула слезу:
— Чего вы хотите взамен, ректор фон Кирс?
Наверняка, она думала, что удивит его этим вопросом. Однако чего то такого от Аннабель он и ждал. Адам знал, что с одной стороны она была не более, чем частью его плана, важной деталью в более крупной игре. Да, он был готов использовать её, если это приблизит его к поиску предателя.
И всё же, черт возьми, он не мог не думать о том, как защитить её от этого мира и от самого себя. Это желание становилось почти навязчивым.
Адам откинулся на спинку кресла, чувствуя, как внутри него поднимается волна гнева на собственные мысли. Он не должен позволять себе слабину — ни здесь, ни сейчас. Но вид этой девочки, с её огромными глазами, в которых светились одновременно упрямство и растерянность, делал это невозможным.
Он выдохнул и спокойно ответил:
— Взамен? Только одно - дать мне возможность выполнить свою работу, Аннабель. Чтобы однажды ты смогла не зависеть от таких, как я, и сама выбирала свой путь.
— Флёри! — крикнул мне преподаватель, когда я побежала на очередной круг. — Стой, дурная!
Моя группа уже закончила, а я не могла остановиться. И нет, это не то чтобы тело соскучилось по физическим нагрузкам, разве что слегка. Просто я поняла, что если не побегу, если не истощу себя до дна, то собственные мысли меня попросту сожрут.
Масштаб всего, что мне стало известно не укладывался в голове. И это, я уверена, была ещё верхушка айсберга! Ректор говорил, что сила - это власть, с которой будут считаться. Значит надо стать сильной! Стать во что бы то ни стало! Всё для этого сделать!
Легкие горели невыносимо, мышцы ног задубели от непривычной нагрузки.
Я запнулась. Рухнула на покрытие лицом, едва успев выставить локоть. Так бы расшибла себе нос или губу. Я перекатилась на бок, задыхаясь. Горло жгло. Голова кружилась с непривычки.
— Флёри, — пасмурное серое небо перекрыла голова преподавателя Чейна. — Если я велю стоять - ты останавливаешься. Ты чего? Ревешь, чтоли? — он брезгливо нахмурился. — Женщины.. Поднимайся, вся группа тебя ждет.
Я едва осилила встать, смахнув предательскую слезу с щеки. Больно, когда наконец доходит, что твоей прежней жизни уже не будет. Никогда. Не будет. И внутри я рыдала в голос, но показывать это никому нельзя. Сама хотела - получай.
Занимаясь я видела, что в нашей группе некоторые всё ещё трут глаза и щурятся. Неужели это всё из-за меня? И этой проклятой сферы..
Тяжело переводя дыхание, я откинула с лица мокрые пряди. Утренние упражнения были изнуряющими, но сегодня они были мне необходимы. Каждое усилие, напряжение мышц помогало упорядочить хаос в голове.
— Ты сегодня зверюга, слабенькая девочка Флёри, — проговорил сокурсник, качая пресс рядом со мной. Я даже не знала его имени, а вот мою фамилию так громко всегда орали, что её запомнили наверное уже все.
Истина о моем происхождении, обо всех страшных тайнах, которые открыл мне ректор, лежала на мне тяжелым грузом. Теперь мне предстояло не просто принять это, но и скрывать от всех вокруг, как сильно изменился мой мир. С другой стороны.. не так много у меня было друзей.
В душе я провела слишком много времени и не успела высушить волосы. Пришлось бежать на следующий урок. Там сегодня значилась внеочередная практика без темы.
Когда я вошла в зал для практики, он был полон, я явилась последняя, в сопровождении своей охраны в черном.
Ректор стоял в центре зала, окруженный первокурсниками и двумя преподавателями. Я узнала декана боевого факультета и ещё один мужчина был мне незнаком. Адам фон Кирс бросил на меня быстрый взгляд, который тут же стал холодным и отстраненным. Я заняла место с самого краю, понимая, что в этот огромный зал набились все первокурсники.
— Привет, Аннабель, — протиснувшись через толпу, со мной поравнялась Элайза. Она шепнула: — Как ты?
— Сложно, — тихо отозвалась я. — Что у нас сегодня будет?
— Тишина в зале! — рявкнул ректор и мы обе вздрогнули. — Сегодня мы будем изучать сопротивление ментальным артефактам, — его сильный голос эхом разнесся по залу. — Обычная практика этой дисциплины начинается на четвертом курсе, но в свете последних событий, решено обучить вас хотя бы основам.
Я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Сфера, что сводила с ума на озере.. я не хотела бы встретиться с ней ещё раз.
Ректор тем временем продолжил, холодным взглядом пробежав по всем в зале:
— Это сложная техника. Не каждый маг способен сопротивляться ментальному воздействию, — его взгляд остановился на мне чуть дольше, чем хотелось бы. И мягкости в нем не было. — Но вы должны знать, что делать. В реальном мире у вас не будет времени на слабость или страх.