Страница 40 из 67
Как же мы скучаем по тебе. Здесь, в нашей кондитерской, всё идёт по-прежнему, но без тебя дом стал пустым. Мы верим, что ты сможешь справиться с любыми трудностями, которые встанут у тебя на пути. Помни, родная, что иногда важнее всего - беречь себя. Помни, что мы всегда рядом с тобой, даже если не можем сказать всего, что хотели бы.
Однажды ты разберешься, кем ты являешься, и мы верим, что сможешь принять то, что откроется. Береги себя, наша дорогая девочка, и всегда слушай своё сердце.
«С любовью, мама и папа.»
Я перечитала письмо ещё раз. Почерк точно принадлежал маме. А внизу стояла папина подпись. И ещё раз я всё перечитала. Что значит “разберешься, кем ты являешься”? Я ведь это уже знаю.
— Что-то не вижу радости на лице, — холодно и тихо заметил ректор.
Я вовремя поймала себя на том, чтобы не смотреть ему в глаза сейчас. Он отдал мне его лично, хоть оно и было запечатано - он наверняка его читал.
— Отдайте его мне, это надо сжечь, — фон Кирс протянул руку над столом и я удивленно на него взглянула.
— Почему? Оставьте письмо мне, — я вцепилась в письмо ещё сильнее, прижав его к груди. — Я не понимаю, о чем они говорят.
Ректор откинулся в кресле и взглянул на меня с интересом. Свет от напольной лампы едва падал на его лицо.
— Так уж ты не понимаешь? — бросил он с сомнением.
Вот дура, надо было просто улыбнуться, поблагодарить и отдать бумагу на сожжение. И уйти. Но теперь, когда он уже зацепился, я решила не откатывать назад, не делать вид, что всё в порядке. Однако молчала.
— Что ты сама знаешь о себе, Аннабель? — спросил ректор и я поняла, что он и правда в курсе содержания письма.
В полумраке его лицо казалось более мягким, но всё же он оставался тем же ректором. Его серые глаза смотрели на меня так внимательно и твёрдо, что мне стало трудно дышать.
Я молчала, не зная, говорить или нет. Меня учили молчать. Я стиснула письмо в руках, не решаясь открыть рот.
— Может и хорошо, что ты не поняла, что они имели в виду, — ректор хлопнул по подлокотнику кресла и поднялся. — С меня хватит. Мой длинный день на сегодня окончен.
Он вырвал из моих рук письмо так резко, что я не успела отреагировать. Вскочила в попытке вернуть, но в ладонях ректора уже был только пепел, который он стряхнул на пол. Он направился к двери, взялся за дверную ручку, но я преградила ему дорогу, вцепилась в его рубашку, отчаянно пытаясь удержать. Если он уйдет, у меня не останется ничего, кроме вопросов без ответов.
— Аннабель, — процедил он, прожигая меня взглядом.
— Вы всё у меня забирает, — неожиданно для себя я сделала короткий шаг к нему, не оставив между нами дистанции. — Родителей, свободу.. общение с другими людьми. Даже письмо! Я хочу что-то взамен. Я хочу знать всё, что знаете обо мне вы .
Внезапно ректор положил ладонь мне на ключицу и резким движением припер меня к двери. Я испугалась, увидев злость в его глазах.
— Ты к правде не готова, — проговорил он.
Сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Но я не собиралась сдаваться:
— Я знаю что мы бежали из федерации Босэй, когда мне было два года. У нас была легенда, которой мы и придерживались. Но всю жизнь я думала, что мои родители предатели или шпионы.
Я боялась дышать, ощущая через одежду какая горячая у него ладонь. Не отпуская меня, другой рукой ректор оперся о дверь и приблизился. Тьма в кабинете вдруг начала густеть, померк свет единственной напольной лампы. Он склонился к моему уху, не разрывая этой почти мучительной близости. Его дыхание коснулось моей щеки.
— Наверное, так тебе и следует думать дальше, — произнес фон Кирс.
— Нет, — выдавила я, удерживая себя от того, чтобы не задрожать сейчас.
Он был слишком близко, через чур. Едва заметный выдох сорвался с его губ, а рука с ключицы переместилась мне на волосы, в то время как мои собственные руки всё ещё упирались ему в грудь. Я решилась посмотреть ему в глаза, но в темноте ничегошеньки не увидела.
— Ты не готова нести эту ношу. Ты молодая наивная девочка, на которую свалилось нечто куда большее, чем она сама, — от его голоса по коже пробежал холодок.
Единственное, что я смогла - это мотнуть головой.
— Послушай моего совета, — прошептал Адам и провел костяшкой указательного пальца по моей щеке. Я узнала эти ощущения, они были мне знакомы. — Выбери незнание, Аннабель. Ты будешь жить спокойной жизнью. Мы найдем способ заблокировать только часть твоей магии, чтобы она не выдала тебя.. В остальном я научу тебя с ней справляться. Просто выбери незнание, выбери спокойную жизнь, и я обо всем позабочусь. Так или иначе твои проблемы в любом случае останутся на мне.
Я не могла дышать, не могла думать. Его голос будто проникал сквозь кожу. С трудом найдя собственный голос, я тихо, но упрямо ответила:
— Я хочу знать. Я готова к последствиям. Вы можете научить меня защищаться, переложить часть моих же проблем на меня. Моя сила ведь велика.
Ректор медленно провёл рукой по моим волосам, задержав пальцы у моего затылка. Будто отвлекал, будто этой лаской пытался отговорить меня. И я путалась в собственных чувствах сейчас. Когда скупой на эмоции мужчина вот так прикасается, о чем это говорит? Лжет он мне сейчас? Манипулирует? Или он искренен?
Или.. не знает, что со мной делать?
Его пальцы крепче сжали мои волосы, и от этого я замерла. Он злился на меня, и я готова была это терпеть. Тьма в кабинете отступила, давая слабому свету вернуться.
— Я бы предпочёл, чтобы ты никогда ничего не узнала, — он чуть ослабил хватку, проведя ладонью по моему плечу, но его взгляд оставался жестким. — Но раз ты настаиваешь. Это твой выбор.
Он убрал от меня руки и резко выпрямился, нацепив обратно свою обычную холодную маску.
— Ты должна знать одно, Аннабель. Подобный выбор я даю далеко не всем. Не заставляй меня об этом пожалеть.