Страница 39 из 67
Я откинулась на подушку в кровати. Тогда что там в картине? Я чувствовала, что это он, какая то его часть. Та, о которой я знать не должна была. Я погладила золотое кольцо на пальце. Оно было холодным и безжизненным. Ректору было не до меня, да и мне надо было провести время с пользой.
Я полистала книги, которые мне принесли в комнату. Но поняла, что за время в Академии привыкла к физическим нагрузкам по утрам и тело требовало хоть чуть-чуть пошевелиться. Да в моей комнате особо не побегаешь.
Лежа на кровати, я бездумно смотрела в потолок, стараясь хоть немного разобраться в ворохе мыслей. Но тут моё внимание привлекло легкое свечение. Я повернула голову и увидела, что на волшебном листе начали появляться светящиеся буквы, они всплывали в воздух одна за другой:
"Не теряйте времени зря. Глава 8, учебник основ стихийных потоков. Практика медитации номер два."
Буквы были разной яркости, некоторые дрожали и выбивались из предложения, будто писали быстро и на ходу.
Моё сердце невольно дрогнуло. Даже сейчас, когда нам велели отдыхать и сидеть в общежитиях, он нашел способ напомнить мне, что нельзя терять временя. Конечно, это в стиле ректора - заставлять меня работать даже теперь.
Я вздохнула и подошла к своей полке, вытащила нужный учебник и села обратно на кровать, открыв его на восьмой главе. Практика медитации номер два. Эта техника, как описывалось в книге, помогала магу ощущать и контролировать потоки своей стихии в теле. Мне оставалось лишь надеяться, что с браслетами это получится хотя бы частично. О том чтобы снять их в сообщении не говорилось.
Устроившись поудобнее, я скрестила ноги, выпрямила спину и закрыла глаза, стараясь следовать каждому шагу, описанному в учебнике. Вдох, выдох.. Я прислушивалась к себе, пытаясь ощутить своё внутреннее "я" связанное с магией. В учебнике не уделялось внимания стихии мага, для этой практики это было неважно.
Я дышала и представляла как магия перетекает из левой ладони в предплечье, затем в плечо. Поначалу я не чувствовала вообще ничего, опасаясь, что браслеты мешают, но чем глубже я погружалась в это состояние, тем отчетливее чувствовала тонкий, едва уловимый поток, исходящий откуда-то из глубины сознания. Не холод, не тепло, словно вода температуры тела, которую почти не ощущаешь. Бессознательно я погружалась в это состояние всё сильнее, захваченная новыми ощущениями.
Тишина в комнате способствовала концентрации. Я должна была перегонять поток из одной руки в другую, заставляя его замереть на какое-то время в районе груди. Порой поток срывался и исчезал, потому что я сама срывалась в собственные мысли. Приходилось ловить себя и вновь направлять в нужное русло. Это оказалось не так легко, как показалось вначале. Собственная голова саботировала практику.
Но я обращалась к себе его строгим голосом: “Сосредоточьтесь, Аннабель”. Когда я представляла себе, что он следит - медитировать становилось легче. Но я вдруг открыла глаза, рассердившись на себя саму за такое. Неужели я без какого-то стороннего стимула не могу сама себе помочь?! Мне ведь это тоже надо, даже больше, чем ему! Так закончился первый подход.
Пообедала я тоже в комнате, похоже сотрудники столовой нынче сами разносили еду по Академии.
После еды я опять взялась медитировать. И злилась на собственную голову, которая не давала мне покоя. Приходилось вставать, наматывать круги по комнате, чтобы хоть куда-то деть энергию, а потом опять садиться и пытаться сосредоточиться. Но ничего не выходило без образа ректора стоящего над душой! Решив, что уже ничего не выйдет я просто принялась читать дальше лекционный материал.
В конечном итоге меня прервал стук в дверь, и когда я открыла, передо мной стоял один из охранников. Он сухо кивнул и сказал, что пора на урок.
Мы шли по пустым коридорам академии. Уже стемнело, и от этого обстановка казалась ещё более зловещей. Тусклые огоньки ламп едва освещали путь, бросая длинные тени по стенам. Время от времени мимо проходили фамильяры, не обычные гражданские, а скорее военные. Эти были совсем другими. Один из них, был похож на огромного красного волка с горящими глазами, он поднял голову, когда мы проходили мимо, и принюхалсях. Я невольно ускорила шаг, стараясь не смотреть в его сторону. Интересно, семья Леопольда создавала таких?
Наконец мы добрались до кабинета ректора. В приемной утомленный за этот день, на куче документов дремал Ррайз, подергивая во сне черными крыльями за спиной.
Охранник открыл дверь и впустил меня.
В воздухе царило напряжение. Черная форма преподавателей Растара перемежалась с формой Тайной канцелярии. Все они склонились над какой-то картой на столе ректора, сам он стоял там же, с суровым и сосредоточенным лицом. Ворот белой рубашки был расстегнут, а рукава закатаны. И именно этой простотой в одежде он сейчас выделялся среди присутствующих.
Он поднял голову, когда я вошла, и на мгновение его глаза сузились.
— Что она здесь делает? — строго спросил он.
— Вы распорядились привести её в семь, — спокойно ответил охранник за моей спиной.
Ректор недовольно посмотрел на часы и нахмурился, будто только сейчас понял сколько времени.
— Продолжайте без меня, — неожиданно проговорил он, хотя я полагала, что сейчас он отошлет меня обратно. Он подхватил со стула пиджак, но не чтобы надеть. Направляясь ко мне, он достал из внутреннего кармана запечатанное письмо и протянул мне, подтолкнув меня в приемную. — Идем. Прочитаете в другом кабинете.
Я взяла конверт, гадая, что там могло быть.
Ректор фон Кирс, не говоря ни слова, провел меня в кабинет дальше по коридору. Там значилось “Заместитель ректора Томас фон Шайдис”. Внутри было пусто, ректор включил небольшую напольную лампу возле стола и чуть её подвинул, затем махнул мне на единственное кресло для посетителей, на которое теперь падал свет. Кабинет был куда меньше, чем его, тут почти не было лишних вещей, даже стол был пуст и чист.
Но меня это интересовало меньше всего. Потому как я принялась вскрывать конверт без пометок.
— Это письмо от твоих родителей, — проговорил ректор, опускаясь в кресло заместителя, сложив руки на столе.
Я сглотнула и осторожно развернула бумагу. Так соскучилась по родными! Письмо было написано знакомым маминым почерком, чуть неровными, но такими родным! Я села в кресло и начала читать.
“Дорогая Аннабель,