Страница 61 из 84
Глава 26. Женя
– Ты теперь капитан, и на твои плечи ляжет огромная работа по сплочению команды. Игра через полторы недели. Тренировки будут жестче. То, что было раньше, покажется детским садом, – жестко чеканил Никита Сергеевич.
– Спасибо за веру, – тихо процедила я, зная, что Леон еще не ушел. – Мы справимся. Если надо пахать, значит, будем пахать.
Никита Сергеевич гордо улыбнулся:
– Я знал, что, выбрав тебя капитаном, мы сделаем огромный шаг к победе.
– Вы же сказали, что реалист и мы не выиграем.
– Я сказал, что ставки минимальны. Это не одно и то же.
Я фыркнула и скрестила руки на груди.
Такой же изворотливый, как и сын.
– Вы же знаете, что мы с Леоном дополнительно тренируемся?
– Знаю. Кстати, тренировки придется прекратить.
– Но…
– Не перебивай, – возвращаясь в образ Терминатора, продолжил Никита Сергеевич, – у нас будет по две тренировки, и ваши индивидуальные не пойдут тебе на пользу. Ты попросту будешь выжата.
Я кивнула, соглашаясь. Он был прав. Такими темпами я на третий день превращусь в вареную картошку.
– Уверен, что вы проделали большую работу. Плюсом становится то, что вы не будете играть полуфинальную встречу и сэкономленные силы пустите на подготовку.
– Почему команду дисквалифицировали?
– Фиг его знает, – выругался тренер. – Но, видимо, что-то серьезное, потому что такое случается крайне редко.
Кухня погрузилась в молчание. Я уставилась в окно, сверля взглядом электрический провод, на котором сидела стайка птиц. Сегодня последний выходной перед тяжелой неделей, и мне хотелось провести его с Леоном.
– Ты вчера ночью прислала эсэмэс. Чему наутро я сильно удивился. Думал, ты раньше меня узнала про дисквал, но нет. Так о чем ты хотела поговорить? – успокоившись, спросил Никита Сергеевич.
Я вспомнила, как ночью, терзаясь мыслями после разговора с Леоном, не придумала ничего лучше, как обсудить это с его отцом. Я была уверена, что он точно уговорит сына на контракт. Они столько вместе прошли, что попросту не должны отступать.
– Я думаю, нам обоим известно, что Леона после выпуска захотят пригласить к себе множество клубов. Вы знаете, что он собирается пропустить три года, чтобы дождаться меня? – Каждое слово я произносила громче предыдущего. Меня глодало, что я, возможно, сейчас выдаю его тайну. Но я хочу как лучше для нас обоих.
– Да, – ответил Никита Сергеевич.
Я раскрыла рот от удивления. Он знал. Мой план только что с треском провалился, не успев даже реализоваться.
– Это же неправильно. Он может упустить свой шанс. Я не хочу становиться его балластом, – почти кричала я.
– Женя, Женя, – взяв меня за ладони, грустно проговорил Никита Сергеевич. – Леон взрослый мальчик и уже все решил. Он весь в свою мать. Если та что-то задумывала, то ее было не остановить. – Наши взгляды встретились, и мы оба улыбнулись. – Ты оживила нашего сына. После смерти Яси Леон с головой ушел в баскетбол. Я был рад, что он не бросил любимое дело и продолжал им заниматься. Только спустя время я стал замечать, что в нем нет искры. Он, словно запрограммированный робот, бил мяч об пол, вкладывая в него всю злость. Но за этот месяц он расцвел. Леон начал получать удовольствие от игр, стал проводить время с друзьями и семьей. Спасибо тебе. – Никита Сергеевич сжал крепче мою ладонь, одарив меня теплой улыбкой.
По щеке потекла одинокая слезинка, которую я успела поймать языком, когда она коснулась края губ. Столько всего хотелось сказать и ответить, но, что бы я сейчас ни произнесла, этого было бы мало для описания моих истинных чувств. Умели же мужчины этой семьи говорить так, что сердце замирало.
– Поэтому если он решил остаться с тобой, значит, это взвешенное решение, принятое его сердцем и разумом. Постарайся понять его выбор. Вы оба живете друг другом. Разъехавшись, вы сделаете хуже в первую очередь самим себе. Он это понимает, а ты?
Я поняла, что это был риторический вопрос. И пока я обдумывала сказанное, Никита Сергеевич поднялся со своего места и прошел к холодильнику, проверяя его запасы. По поведению Леон был копией отца. Они оба прикусывали щеку изнутри, когда о чем-то думали. Именно так сейчас делал тренер, осматривая холодильник.
– Яичницу будешь? – Теплый басистый голос заполнил собой кухню, вырывая меня из мыслей.
– Да.
Подскочив с места, я взяла из ящика овощи и прошла к свободному островку стола. Никита Сергеевич молчал, но боковым зрением я увидела, как он взглянул на меня и по-доброму улыбнулся.
Через пару минут на кухне царило буйство ароматов. Шипение масла на сковороде перебивали резкие звуки удара металлического ножа о каменную доску. Никита Сергеевич рассказывал истории из прошлого, бдительно следя за шкварчащими кусочками бекона. Я не смела его перебивать, с наслаждением вкушая новые рассказы.
– Не думал, что так быстро обзаведусь невесткой, – стоя ко мне спиной, весело сказал Никита Сергеевич. Я закашлялась, подавившись собственной слюной.
– Думала, что только женщины торопят события, но вы продолжаете меня удивлять, – с одышкой произнесла я, стараясь восстановить дыхание.
– Да, пап. Ты поторопился.
Мы синхронно обернулись на голос.
Леон стоял, оперевшись плечом о косяк, и сверлил отца взглядом. Его щеки были красными, словно он бежал по лестнице все семь этажей. Комната погрузилась в молчание, и захотелось спрятаться от этой гнетущей тишины.
– Жень, поможешь насыпать корм? – В его голосе сквозили нотки серьезности, а взгляд намекал на просьбу об уединении.
– Я как раз все разложу по тарелкам, – произнес Никита Сергеевич, стараясь подыграть сыну. Выходя из кухни, я заметила грустную улыбку на его лице, и сердце сжалось.
– Зачем ты так? – Прикрыв дверь на кухню, я вышла в прихожую и шикнула на Леона. – Твой папа так старался приготовить вкусный завтрак. Разговор не мог подождать?
Леон присел на корточки, раскладывая по мискам корм, игнорируя мой вопрос. Он сильнее обычного покусывал щеку, стараясь скрыть нервозность.
Зевс радостно подскочил к мешку с кормом и нечаянно опрокинул миску с водой. Та оказалась на шортах Леона.
– Твою ж! – выкрикнул он, и Зевс, поджав хвост, заскулил, медленно отходя от хозяина ко мне. Я подхватила испуганного пса на руки, аккуратно поглаживая черную шерстку.
– Что случилось? – тихонько спросила я, стараясь не показывать обеспокоенность. Мое волнение могло передаться Зевсу, который только что успокоился, поэтому я старалась дышать ровно.