Баскетбольный ритм

Глава 18. Леон

– Восемь лет назад, если быть точнее, 16 марта 2015 года, мы ехали из торгового центра с кучей подарков. У мамы был день рождения днем ранее, и мы ездили обналичивать сертификаты, подаренные папой. – Я вздохнул, переводя дыхание от нахлынувших воспоминаний. – Клянусь, мы тогда вынесли почти все магазины, так что возвращались домой в машине, набитой под завязку пакетами. И, как назло, в этот день нескончаемо валил снег. На дорогах творился ужас, все плелись со скоростью улитки, но нам с мамой было все равно. Мы наелись и после нескольких часов, проведенных у игровых автоматов, с обновками возвращались домой, слушая мамины любимые треки. Хотя нет, я тогда слушал, как поет мама. Мы практически подъехали к дому, оставалось проехать перекресток, и тогда какие-то недоразвитые решили подрифтить на свежем снегу. Мама поворачивала на нашу улицу, но сбоку нас ослепил свет фар, и через мгновение резкий удар пришелся на ее сторону. Меня оглушил крик, и я отключился. Помню обрывками, как приходил в себя и снова отключался. Точно помню, что было не особо больно, скорее страшно от непонимания происходящего.

Весь мой рассказ Женя держала меня за руку, и о ее эмоциях я догадывался по силе сжатия моей ладони. Я проживал эту историю минимум сто раз во снах и еще несколько раз у психолога, перед тем как научился спокойно ее рассказывать и воспринимать.

– Тебе тогда было четырнадцать лет… – шепотом сказала Женя. Я понял, что это не вопрос, а ее осознание. – Во время массажа ты говорил про нее. Что она рассказывала про имена?

Я непроизвольно улыбнулся. В тот момент я думал, что она уснула, и решил выговориться, вспоминая, как мама оправдывала свой характер.

– Она сказала, что когда девочек называют именами, производными от мужских, им передается и мужской характер. Ну, знаешь, бойкость там, упрямство, иногда свирепость.

– А как твою маму звали?

– Ярослава.

– Мудрая женщина, – сказала Женя, и легкая улыбка коснулась ее лица.

Армида, Мира и Кира не удостоили нас вниманием и продолжали сладко спать, когда мы зашли в квартиру. И только Зевс крутился возле Жени, всюду ее сопровождая.

Дождь давно прекратился, и небо окрасил багряный свет восходящего солнца. Лапкина сидела, поджав под себя ноги, уткнувшись подбородком в колени, и смотрела прямо вот уже тридцать минут. Мне чертовски сильно хотелось забраться в ее голову и разогнать все ужасные мысли, накопившиеся за сегодняшний вечер.

Укрыв Женю пледом, я вернулся в комнату за подушками. Свою квартиру я любил за открывающийся с балкона вид на городское озеро и невероятной красоты рассветы.

Ступив на край балкона, я заметил, как Лапкина смахивает слезы и ласково почесывает лоб бульдога. Он улегся на пол, положив мордочку ей на стопу. Решив подождать пару минут и дать ей собраться с силами, я вернулся к телефону и написал тренеру, чтобы не ждал нас на тренировку.

Когда я пришел во второй раз, она уже стояла у окна, вглядываясь в медленно отдаляющийся в небе самолет. Ветер играл с ее волосами, ныряя через пряди, специально закрывая красные от слез глаза. Часы показывали начало четвертого утра, и организм начал сдавать позиции, напоминая, насколько насыщенным был сегодняшний, точнее, уже вчерашний день. Я подошел к Жене сзади, аккуратно, чтобы она не испугалась, и поверх пледа обнял ее за плечи, притягивая как можно ближе к себе.

– Пошли спать, Лапочка, – шепотом сказал я ей на ухо и увидел, как кончики ушей приобрели розоватый оттенок. Я давно заметил, что ее тело отзывалось на меня быстрее, чем сама Женя, и это еще больше сводило меня с ума. Она не смогла бы долго противиться самой себе.

Она молча развернулась в моих объятиях, и затылок замаячил напротив моего носа, нервно его щекоча. Я приподнял пальцами подбородок и оказался в плену малахитовых глаз. Легкое дыхание скользнуло по губам, дразня и призывая, но я не был уверен, что сейчас подходящее время для поцелуев.

– Достало… – прохрипела Женя и накинулась на мои губы, стараясь высосать из легких воздух.

Ветер, которого секунду назад еще не было, резко ворвался на балкон, поддерживая нашу страсть. Он разметал по лицу волосы с ароматом персика, и этот запах подействовал на меня как спусковой механизм. Намотав непослушные волосы Жени на кулак, я углубил поцелуй, прикусывая нижнюю губу. В плечи вонзились острые ноготки, и я еле сдержался, чтобы не зарычать от удовольствия, и именно в этот момент в голову врезалось осознание того, зачем я к ней подошел.

Нехотя я разорвал наш поцелуй. Прислонившись ко лбу, я пытался восстановить дыхание, ласково поглаживая ее по волосам.

– Ты второй раз меня обламываешь, – хватая воздух ртом, недовольно сказала Женя.

– Ты мне еще спасибо скажешь.

Поцеловав ее в лоб, я потянул Лапкину на себя, и мы упали прямо на мягкое одеяло и разбросанные подушки.

– Предусмотрительно. – Щелкнув меня по носу, она поползла к стенке.

– Нет, нет, нет. Даже не думай. Стенка моя.

– И что, ты даже не уступишь мне? – состроив щенячьи глазки, тоненьким голосом произнесла Женя.

Я поймал ее за талию и перекинул через себя так, что сам оказался у стены, а она – прижатой спиной к моей груди. Зарывшись в Женины волосы, я затаил дыхание, наслаждаясь любимым ароматом и долгожданным спокойствием.

– Теперь я твоя стенка. Я буду обнимать и вдыхать твой запах всю ночь, – ответил я.

– А я не знала, что ты романтик, – прижавшись ко мне, промурлыкала Женя.

Но она продолжала мне мстить за два обломанных раза и специально терлась задницей о член.

– Ведьма, – прошептал я, пробираясь через плед к поясу ее джинсов.

Прикоснувшись носом к нежной коже шеи, я почувствовал, как ее пульс начал набирать скорость, а ноги расслабились, пропуская меня. Ее дыхание учащалось по мере приближения пальцев к кружеву трусиков. И я еле сдерживался, чтобы не разорвать эти неудобные джинсы, которые так усложняли задачу. Рука скользнула по бархатной коже, вызывая дрожь от прикосновения. Я взглянул на полуприкрытые веки Жени, и то, как ее губы подрагивали от каждого вздоха, практически заставило меня кончить.

Чертовски прекрасна!