Противостояние

— Ваша милость… — будто подслушавший ее мысли мэтр Робер уже стоял одной ногой на ступеньке, прижимая рукой к груди свой саквояж. — Позвольте сопроводить вас…

Он не договорил. Круглое лицо лекаря, всегда такое благодушное, сейчас выражало озабоченность и даже страх, и Аурэлия заметила, что он старается не смотреть в сторону зловещего склона.

— Благодарю вас, мэтр, — спокойно произнесла она. — Но я попрошу вас остаться с отцом.

Робер помедлил, потом коротко поклонился и явно с облегчением вернулся в карету. Аурэлия успела увидеть, как в глубине на подушках Жеральдин поправляет плед на коленях спящего графа.

Взглянув на умиротворенное лицо отца, Аурэлия тепло улыбнулась. Отец уснул за час до прибытия. Во сне его лицо было спокойным и почти молодым в тени кареты — таким, каким она запомнила его с детства.

Все утро старый граф де Марбо был оживлен и весел. Он рассказывал терпеливо слушавшему его мэтру Роберу про свою первую охоту, про коллекцию своих серебряных солдатиков, про меч, который подарил ему вчера его дед. Граф вел себя, как двенадцатилетний мальчишка, который отправился в удивительное путешествие.

В такие светлые дни Аурэлия ловила себя на мысли, что, если бы за этим не приходили долгие месяцы забытья, когда отец становился похож на живого мертвеца, она, пожалуй, смирилась бы. Пусть бы он навсегда остался в своем детстве — там ему было хорошо.

Виконтесса тяжело вздохнула и отвернулась.

— Капитан, — сказала она. — Вы и еще четверо бойцов пойдете со мной. Остальные останутся возле кареты.

В этот раз с ней ехали три десятка дружинников. С тех пор как началась война, дороги графства перестали быть безопасными: беженцы, обозы, дезертиры, сбившиеся в стаи и промышлявшие на трактах. На прошлой неделе такая стая вырезала постоялый двор в пяти днях пути от Шато де Тури.

Аурэлия вспомнила о Максе Ренаре. По слухам, его армия должна скоро сойтись с армией аталийцев, к которым присоединились легионы Кларона. Все сходились во мнении, что бастард обречен и что появление объединенной армии Аталии и Кларона на границе Вестонии — это вопрос времени.

Мысли о молодом маркграфе были из тех, что Аурэлия гнала от себя, потому что они не желали складываться во что-то однозначное. Когда-то их хотели поженить. Потом он убил Эмиля. И то, что должно было стать горем, стало избавлением для нее и для отца, который чуть было не умер. Ненавидеть человека, вернувшего в ее дом мир, у нее не получалось, как и благодарить убийцу брата. Но вместе с тем она искренне желала ему выжить. Все эти мысли порождали в ее душе странное смятение и грусть…

Склон начинался сразу за тропой. Среди сухих стволов те же жуткие узоры из костей и черепов, которые Аурэлия видела в прошлый раз и о которых старалась не вспоминать все эти месяцы.

Идти было тяжело, словно ступать по мелководью. Судя по тяжелому дыханию сзади, дружинникам, похоже, этот путь давался еще сложнее, чем ей.

Продвигаясь вперед, Аурэлия напряженно ждала.

В прошлый раз голос заговорил задолго до того, как она дошла до пещеры. Этот мягкий и вкрадчивый тембр, от которого мурашки бежали по затылку. Однако сейчас голос почему-то молчал…

Холодок беспокойства пробежал по спине. О, боги! А что, если в прошлый раз она все это выдумала? Что, если ей все померещилось? И она притащила в эту глушь больного отца ради голоса, который ей приснился.

Ох, как некстати она только что вспомнила, как смотрел на нее мэтр Робер там, у кареты. Ей уже был знаком этот взгляд. Так лекарь смотрел на ее больного отца.

Прошептав молитву Пресветлой, Аурэлия ускорила шаг.

— Ваша милость, — негромко окликнул капитан. Он держался в двух шагах позади. — Дальше…

— Дальше я пойду сама, — не оборачиваясь, твердым голосом приказала Аурэлия. Во всяком случае, ей хотелось верить, что он прозвучал именно так. — Ждите меня здесь. Ко мне не приближаться. Что бы вы ни увидели и ни услышали.

Она знала, что капитан хочет возразить, но за последнее время все в графстве уже поняли, что тихая и кроткая виконтесса де Марбо, когда это нужно, может превратиться в жесткую и непреклонную хозяйку.

Сплошной серый камень, испещренный небольшими трещинами, пучки сухой травы в расселине — скала впереди казалась монолитной. Аурэлия остановилась. Беспокойство сменилось разочарованием.

Значит, все-таки померещилось…

Сперва она хотела развернуться и уйти, но потом решила, что должна дойти до конца и окончательно убедиться во всем. Иначе, уже спустя час, она пожалеет, что уехала.

Она сделала еще несколько шагов по направлению к камню и неожиданно почувствовала что-то странное… Ощущение было сродни тому, что чувствуешь, когда, идя по лесу, вдруг на лицо ложится невидимая паутина, натянутая пауком между ветками.

Скала словно расступилась, и перед Аурэлией возник узкий проем. Из него дохнуло теплом, а еще чем-то сухим и старым, как из давно закрытой библиотеки.

Аурэлия переступила порог и оказалась в туннеле, в котором было тесно и темно. Стены сходились так, что плечи задевали камень с обеих сторон. Коснувшись ладонью камня, Аурэлия ощутила тепло.

Несколько шагов… Затем поворот… Стены раздались в стороны, потолок скакнул вверх, а темнота отступила. Аурэлия оказалась в небольшой пещере, в центре которой что-то светилось.

Алые отблески оживляли серые стены и своды. Тени расползались по пещере, сплетаясь в причудливые узоры. Внутри пещеры было пыльно, но Аурэлия не заметила здесь ни одного скелета. И это ее успокоило. Она сделала еще шаг и, наконец, увидела источник алого света.

Это был крупный кроваво-красный кристалл в форме капли. Он лежал на низком, отполированном до блеска камне. Единственное место, где не было ни пылинки.

Внутри капли мерцал свет. Он то вспыхивал, то гас, то снова вспыхивал. Медленно и мерно, как бьется сердце спящего.

Аурэлия шла к нему, не чувствуя ног.

Голос продолжал молчать.

Она остановилась у камня. Капля была совсем близко. Протяни руку — и она твоя. От нее исходило приятное и успокаивающее тепло. Аурэлия чувствовала его на лице, как чувствуют жар от очага.

Она протянула руку, и свет внутри капли замер.

Страха не было. И это было самое странное. Все то, что пугало ее на склоне, здесь казалось незначительным и смешным.

Пальцы коснулись гладкой и теплой поверхности. Она ощутила толчок. Еще один… Так под ладонью бьется сердце, если положить руку на грудь. Свет в глубине капли резко вспыхнул, заставив Аурэлию зажмуриться.