Противостояние

Я мрачно кивнул, принимая правдоподобную версию. Скорее всего, все так и произошло.

— Много погибших? — спросил я.

— В ратуше — бургомистр и весь совет в полном составе, — прищурив один глаз и склонив голову набок, начал перечислять Трэвик, загибая при этом свои короткие толстые пальцы. — Вместе с прислугой и охраной…

Упоминание об Анри де Латуре неприятно резануло по нервам. С его гибелью я все еще не смог смириться. Слишком многое меня связывало с этим человеком. Я считал его своим соратником и другом.

Тут же подумал и о Бакри. Он будет раздавлен вестью о гибели Анри. Они дружили много лет, кажется, еще с детства.

Я сжал зубы и тут же ощутил, как по защитному кокону пробежала волна дрожи. Это источник мгновенно отозвался на мою вспышку гнева.

Трэвик, видимо, почуял что-то неладное. Вон как быстро зыркнул в мою сторону. В его взгляде я впервые заметил страх. Да и энергосистема не врала. Испугался брауни не на шутку.

Селина говорила мне, что эманации энергии от моего изменившегося источника, хоть и закрытого коконом, иногда ощущаются очень явственно. Особенно вот в такие моменты. И это чувство не из самых приятных. Давит на всех окружающих конкретно.

— На складах и в арсенале еще несколько десятков: стражники, работники, те, кто пытался тушить, — быстро затараторил Трэвик. — Точно не скажу. Много обгоревших. Госпиталь переполнен. Жителям тех кварталов серьезно досталось.

Одна четко скоординированная операция — и некогда дружественный город, как по щелчку пальцев, стал враждебным. Пришлось снова подавлять поднимающуюся волну гнева. Я медленно и незаметно выдохнул, успокаиваясь.

Хм… Ворота я могу открыть прямо сейчас, и город будет быстро захвачен. Уверен, большинство горожан, несмотря на пожары и смену власти, видят во мне будущего правителя этих земель.

Только вот нет гарантий, что захват пройдет без кровопролития. У новых хозяев города тоже есть поддержка. Без сопротивления со стороны гарнизона и сторонников новых градоначальников не обойдется. По спине пробежал озноб от на миг нарисовавшейся в голове картинки режущих друг друга горожан. Я тут же отогнал непрошенные мысли.

Нет. Я не должен возвращать себе власть в городе силой. Иначе могу лишиться даже того, что имею сейчас. Здесь нужно действовать тоньше и аккуратнее…

— Дальше, — коротко произнес я.

Трэвик заерзал на своем камне. Ему явно не понравилась смена моего настроения.

— Первые дни в городе царила паника. Никто не понимал, что делать. Из-за этого хаоса никто даже не заметил, как собрался новый совет. Но там сейчас такое творится, что лучше бы не собирались.

— Подробнее.

— В совет сейчас пролезли все те, с кем у прежнего бургомистра не было дружбы. И я понимаю почему. Там все как на подбор, один другого стоит. Но имеют капиталы и влияние в городе. Сейчас пришло их время. Пользуются тем, что простые горожане напуганы и злы. Людишкам нужна хоть какая-то власть, а от тебя и из твоей марки — ни ответа, ни привета.

— Кого-то туда отправляли? — спросил я, слегка подавшись вперед. Молчание Форта де Грис, да и Цитадели наводило на скверные мысли.

— Сперва эфирэль, — ответил мрачно брауни. — И в марку и в цитадель. Но ответов не последовало. Затем птиц и всадников. Тоже тишина. А ведь за седмицу до пожара твои летуньи шмыгали туда-сюда чуть ли не каждый день. Потом как отрезало.

Я сжал кулаки.

— Вайра тоже прилетала?

— Была, — кивнул Трэвик. — Про нее и говорил. Ворвалась к нам. Глазищи таращит. Спрашивала про своих сестер. Ну я и рассказал, что последняя из них полетела на юг к Холмам Дравара.

— Что потом? — я весь подобрался.

— Вайра рванула следом, — пожал плечами Трэвик.

— Холмы Дравара, — повторил я задумчиво.

— Да, — Трэвик почесал бороду. — С тех пор от нее ни слуху ни духу.

Вайра жива, я это чувствовал. Но что она нашла на юге и почему до сих пор не вернулась, оставалось только гадать.

Я усилием воли отложил мысли о Вайре и произнес:

— Расскажи мне поподробней про новый совет.

Трэвик кивнул и начал говорить. Из его слов выходило, что городом управляли сейчас мелкие дворяне и купцы. Но самый главный там у них некий барон Франсуа де Жансак.

Хм… Знакомый персонаж. Латур, кажется, пару раз упоминал это имя. Барон негласно владел несколькими торговыми лавками. В том числе ему принадлежала самая крупная в городе ссудная контора. Вернее здание, где она находилась, но все знали, что ростовщик, сидевший там, лицо подневольное.

Жансаку было отчего не любить меня. Гондервильский банк, который я, по сути, воскресил, был прямым конкурентом барона. Мои действия напрямую повлияли на его доходы. Плюс, насколько мне известно, люди Бофремона и Гонди всегда останавливались в гостинице, принадлежавшей барону.

Сейчас же новый совет под руководством Франсуа де Жансака на фоне случившейся трагедии активно пытался донести горожанам мысль о том, что война с Аталией — это не война Гондервиля. Что это дело вестонского короля и его маркграфа. Что простым людям незачем гибнуть за чужие интересы. И что надо договариваться с аталийцами. Мол, если заключить мир с Золотым львом, город не тронут. На юге ведь не тронули.

— Еще кое-что, Лис, — Трэвик понизил голос. — Не сегодня-завтра совет собирается отправить парламентеров к купцам, которых ты привел. Хотят договориться о покупке продовольствия из каравана. Но ворота открывать не намерены.

— Дай угадаю, планируют перепродать продовольствие городу по завышенной цене?

Трэвик кивнул и презрительно фыркнул:

— Людишки… Где одному горе, другому торг. Всегда так было. И это племя никогда не изменится. Так и норовят сожрать один другого.

Я молча смотрел на огонек в дальнем шатре каравана.

— О чем задумался, Лис? — прищурив один глаз, спросил Трэвик.

— Так, ничего особенного, — ответил я. — Подготовлю встречу гостям. Раз уж они хотят торга, будет им торг.

Брауни склонил голову набок.

— А чего сразу к воротам не подъедешь? Горожане тебя любят. Вон, с твоей каменной башки на площади чуть ли не каждую седмицу голубиное дерьмо счищают. Правда, последнее время им не до этого было.

— Толпа, давка у ворот… — произнес я, не реагируя на его подколку о моем сходстве с каменной статуей, воздвигнутой недавно в центре Гондервиля. — В этом хаосе может произойти всякое.

Морщины на лбу Трэвика медленно разгладились.

— Хочешь все сделать без шума и крови, да с сосновыми веточками.