Противостояние

— О! — усмехнулся я. — Помнится, именно так меня назвал его светлость герцог ди Спинола. Ныне покойный, если я не ошибаюсь. Увы, но в его смерти есть и моя доля вины. Вероятно, мне не следовало отпускать его, равно как и всех аталийских дворян после того памятного сражения на берегу реки Мируар. Но я не смог поступить иначе: все они поклялись честью, что вернутся с выкупами. Этого не произошло. Кстати, мне даже отсюда видны их знамена в вашем лагере. Но, похоже, вернулись они не для того, чтобы отдать долг. Вы сейчас об этом говорите, ваше величество? Об этой чести?

В рядах дворян за спиной короля поднялся возмущенный гул. Несколько всадников под теми самыми знаменами подались вперед, выкрикивая оскорбления. Правда, глядеть мне в глаза при этом отваживались не все. Молодой король предпочел этот выпад не расслышать.

— А что же касается гибели посольства Кларона, — продолжил я, слегка усилив голос, — да, признаю: вервольфы уничтожили этих несчастных.

Гул разом стих. Такого признания от меня не ждал никто. Аталийцы и кларонцы переглядывались, а молодой король не сумел скрыть торжества.

— Это хорошо, что вы признаете свою вину! — поспешил вставить Адриан.

— О нет! — покачал я головой. — Вся ответственность и вина за гибель посольства лежит на вашем новом друге, короле Ольгерде. Вам наверняка забыли сообщить, что это по его приказу было совершено нападение на Гондервиль, как раз в тот самый момент, когда посольство с мирным договором подъехало к стенам шато Гардьен. И кстати, в этот же самый момент убийцы, подосланные им в Цитадель, лишили жизни моего генерала и друга, барона де Бакри. А также сожгли склады с продовольствием. А еще на вашем друге лежит ответственность за убийства многих мирных людей, нашедших пристанище на моей земле.

— Это мерзкая клевета, жалкий бастард! — выкрикнул Альгис.

— Ваше величество, — продолжил я, игнорируя молодого принца. — Убийство вашего маршала — дело рук ваших новых кларонских друзей. Я в этом полностью уверен.

Обращался я к королю, но прекрасно понимал, что мои слова уже через час будут обсуждаться в лагере у каждого костра.

Говоря это, я краем глаза следил за незнакомкой. Прямое обвинение она встретила все с той же спокойной полуулыбкой. Ни возмущения, ни удивления. В отличие от остальных кларонцев, снова разразившихся злыми выкриками. Ей единственной во всей этой свите было, кажется, по-настоящему весело.

— Вы несете чушь! — бросил Адриан, неумело отыгрывая возмущение. — Зачем союзникам убивать друг друга? Кроме того, во время нападения пострадал кузен его светлости, а также присутствующая здесь баронесса де Варден…

Баронесса за спиной принца Альгиса, опустив глаза, склонила голову. Не удивлюсь, если она и прикончила Рикардо.

Адриан еще что-то говорил, но его слова я пропустил мимо ушей. Все это время я чувствовал, как внутри меня нарастает гнев. Причем это чувство, чуждое моей прежней сути, пыталось прорваться из магического источника.

Оно копилось с каждым сказанным словом, с каждой мыслью о погибших и вот, наконец, пошло на прорыв. Сила давила на многострадальные стенки кокона, грозя обрушиться на все вокруг сплошной волной. Я сдерживал ее усилием воли и сумел загнать обратно. Но что-то все же просочилось.

— … поэтому я и спрашиваю, зачем…

— Потому что такая фигура, как Золотой лев, неудобна королю Ольгерду! — перебивая Адриана, рыкнул я и не узнал свой голос. — Он не захотел становиться игрушкой в чужих руках. У него всегда была своя воля и свой голос. Он мог сам говорить то, что думает, без помощи всяких проходимцев.

Адриан дернулся, как от пощечины. Альгис было открыл рот, но я не думал замолкать.

— Скажу больше, ты разочаровал меня, смертный. Ты такой же слабак, как твой папаша, позволивший фанатикам из Алого храма убивать своих подданных, которых боги поручили ему защищать и оберегать. Ты не достоин быть королем. А Рикардо был достоин. Вот потому его и убрал твой кларонский союзник, который спрятался за спиной младшего сынка и даже не осмелился приехать сюда, чтобы посмотреть мне в глаза. Ты зря привел сюда своих людей, слабый король. Вы все умрете.

После моих слов повисла тишина. Но ее тут же разорвал многоголосый рев возмущения и проклятий. Меня эти люди больше не интересовали. Игнорируя выкрики и угрозы, я потянул поводья, разворачивая Шторма, и услышал за спиной холодный голос, подавивший все остальные:

— Я, Драгомир, глава клана Темнокровых, вызываю тебя на бой, мерзкий бастард.

Я медленно обернулся.

Из-за спин опешивших дворян неспешно выехал еще один всадник. Они торопливо подавали скакунов в стороны, освобождая ему дорогу, а кони их нервно прядали ушами. Видимо, соседство этого существа не нравилось даже союзникам.

Высокий, худой, совершенно седой. Когда он приблизился, я разглядел за бескровными губами кончики клыков. Его аура давила той же плотной силой, что и аура баронессы.

За моей спиной коротко лязгнула сталь. Я, не оборачиваясь, поднял руку, и движение прекратилось.

Седовласый спокойно ждал моего ответа. Ни одна жилка на его мертвенно-бледном лице не дрогнула.

Я обвел взглядом лица дворян, их ухмылки, горящие предвкушением глаза. Адриан смотрел на меня с вызовом, Альгис — с лютой ненавистью. А вот взгляд баронессы де Варден, постоянно маячившей за спиной кларонского принца, меня заинтересовал. Она единственная не смотрела на меня. Все ее внимание было обращено на стригоя, бросившего мне вызов. И в этом ее взгляде было столько злорадства.

Я дернул поводья и, разворачиваясь, бросил через плечо:

— Будь здесь завтра в полдень, старик.