Противостояние

Подбородок короля, выпятившись, приподнялся, а взгляд сделался холодным и скучающим. Ноздри брезгливо дрогнули. Похоже, эту мину он готовил всю дорогу от лагеря. А может, и перед зеркалом репетировал. Я же вижу, как сквозь эту маску прорываются его истинные эмоции. Да и энергосистема не врет. Его прямо трясет от злости и напряжения. И мне его состояние понятно. Я — воплощение позора, с которым он жил все последнее время. Он приехал сюда не просто выиграть войну. Он здесь, чтобы в первую очередь убить своих внутренних демонов, которые не дают ему спокойно жить.

Если с Рикардо и был возможен союзный договор, то с Адрианом, увы, ничего не выйдет. Он обретет внутренний покой только когда увидит мой хладный труп.

— Почему же, ваше величество? — спросил я с улыбкой. — Мне казалось, вы восприняли свое пребывание у меня в гостях вполне благосклонно? Кроме того, я приложил все силы, чтобы излечить вас после вашего падения в той битве.

Густая краска, залившая лицо Адриана, начала расползаться до самых ушей. Белоснежный жеребец под королем нервно переступил копытами, чуя состояние седока. От недавней скуки во взгляде не осталось и следа. Адриан шумно втянул воздух носом, медленно выдохнул. Сдержался, хотя далось ему это явно непросто.

— Его величеству неприятна эта встреча, потому что вы, мессир, являетесь клятвопреступником и человеком, которому неведомы такие понятия, как честь и благородство! — довольно бесцеремонно вступил в разговор кларонский принц.

Я мельком взглянул на молодого короля. Его правая щека слегка дернулась. Ему определенно не понравилось такое вмешательство, но он стерпел.

Что и следовало доказать. Весь в своего бесхребетного папашу. Вся работа Селины пошла насмарку. А ведь она, пока Адриан, тогда еще принц, был у меня «в гостях», много сил вложила в то, чтобы хоть как-то перестроить ему извилины. Но, похоже, у этих ребят на роду написано быть марионетками.

Отвлекшись от Адриана, я перевел взгляд на говорившего. Лицо самодовольное, наглое и ухоженное. Ну ничего, сейчас мы сотрем с твоей физиономии эту ухмылочку.

— Ваше величество, — снова взглянув на Адриана и полностью игнорируя молодого кларонского принца, я вздохнул. — Вижу, вы окружили себя людьми, которые читают ваши мысли и позволяют себе озвучивать их прилюдно. Я, как и вы, совсем недавно взвалил на себя бремя управления, и, скажу откровенно, не все у меня получается, как хотелось бы. Но главное, что я для себя вынес: нельзя позволять всяким проходимцам копаться у себя в голове.

Секунду было тихо. Потом делегация напротив загомонила разом, зло и возмущенно. Кто-то из кларонцев подал коня вперед, соседу пришлось удержать его за повод.

Улыбка принца застыла злобным оскалом. Прежней веселости как не бывало. Похоже, парень впервые оказался в такой ситуации. Ничего, пусть привыкает.

Дама позади него поднесла ладонь к губам, но ухмылку я разглядеть успел.

За моей спиной кто-то негромко и сдержанно хрюкнул, послышалось еще несколько смешков. Мои люди оценили.

Неожиданно Адриан подался вперед, перегородив своим конем дорогу остальным, и поднял руку.

— Его высочество принц Альгис всего лишь высказал наше общее возмущение вашими поступками! — Ему пришлось повысить голос, чтобы подавить галдеж за спиной. — Впрочем, я помню, что вам всегда было плевать на мнение высшего света.

А вот это было забавно. Адриан был зол на меня, это читалось без труда. Но куда больше он был зол на Альгиса. Отсюда и этот снисходительный тон. Король словно оправдывал действия еще юного и не очень умного товарища. И Альгис это просек. Вон как поморщился.

— И какие из моих поступков так возмутили вас, ваше величество, и весь высший свет? — деланно удивился я.

— Расправа над мирным посольством, прибывшим от моего царственного брата, короля Кларона, затем подлое убийство его светлости герцога ди Лоренцо. Его высочество принц Альгис прав: вам неведомы такие понятия, как честь дворянина! Вы — всего лишь сын купца, предводитель висельников и горных дикарей!

Кулаки его стиснули поводья на первом же обвинении. К концу тирады ноздри раздувались, скулы заострились и смотрел он на меня с неприкрытой ненавистью.

Адриан явно потратил много времени на тренировки перед зеркалом. Ему бы еще наставника хорошего из профессиональных лицедеев, мог бы преуспеть в этом деле. Только вот меня все эти уловки не обманут. Вся его ярость виделась мне показной. За то время, что он «гостил» у меня, мы с Селиной успели его неплохо изучить. Да и по правде сказать, изучать там особо нечего. Нет в этом человеке глубины. Все дерьмецо плавает на поверхности.

Что я увидел сейчас? Ему было плевать на кларонское посольство, о котором он только что с таким праведным гневом вещал, а про смерть Рикардо я вообще молчу. Адриан явно очень рад, да и все его прихлебатели тоже. Вон какие рожи, ни грамма скорби.

Но вот лицо Альгиса меня немного сбило с толку. На фоне остальных его гнев выделялся особенно ярко. Уязвленную гордость парень уже продемонстрировал, однако стоило Адриану заговорить о гибели посольства, как злость его переменилась.

Теперь он злился не за себя. Вряд ли он так реагирует на смерть аталийского маршала, который был костью в горле его папаши. Парень явно ненавидит меня из-за посольства.

О чем это говорит?

Первое, что приходит в голову: Ольгерд не стал посвящать сына в детали. А вот дама, что держится за его спиной, надо полагать, осведомлена получше принца и остальных.

Кстати, мне вдруг стало любопытно, где у Ольгерда лимит. Сам он на нашу встречу не явился, и я понимаю почему: риск неожиданной атаки с моей стороны.

А жаль… Сказать по правде, я приехал на эти переговоры в надежде его увидеть. И попытаться удавить эту гниду. Ведь Адриан прав. Мне плевать на то, что обо мне потом скажут. Но этот гад словно почувствовал мои намерения. Он уже неплохо меня изучил. И я знаю, кого нужно благодарить… Запишу и это на счет Лады.

Сынулю же своего Ольгерд отправил. Либо рассчитывает на телохранителей, либо смерть принца ему даже выгодна, как, собственно, и всех, кто прибыл на эти переговоры. Вот был бы ему подарок, прикончи я сейчас всех этих людей. К слову, такой вариант этот паук явно рассматривает. Иначе почему, помимо Альгиса, здесь нет второго принца?