Противостояние

Глава 7

Бергония. Окрестности крепости Бланшар.

Внутри походный шатер Ольгерда Третьего напоминал парадный зал. Тяжелые тканые гобелены на стенах, атлас темно-алого цвета, плотные занавеси из золотистой парчи, толстые деревянные щиты на полу, поверх которых стелились мягкие ковры, гасящие шаги. При всей неприязни, которую испытывал герцог ди Лоренцо к правителю Кларона, он не мог не признать: ему нравилось находиться в этом шатре, стены которого спасали от пронизывающих до мозга кости бергонских сквозняков, так ненавидимых Рикардо.

Шатер был достаточно просторен, чтобы в нем поместились все дворяне из свит королей Кларона и Аталии. Каждый из ныне присутствующих придворных счел своим долгом облачиться в лучший свой наряд, поэтому от количества сияющих в свете сотен свечей драгоценностей, ярких плюмажей, вышитых серебром и золотом тканей у Рикардо рябило в глазах.

Музыканты самозабвенно играли что-то бравурное. Вышколенная прислуга ловко сновала между столами с блюдами и кувшинами. Сегодня был подписан союзный договор между Аталией и Клароном, и союзники праздновали это событие с тем яростным весельем, которое охватывает людей накануне решающей битвы.

Герцог Рикардо ди Лоренцо общего веселья не разделял.

Он сидел за столом, заставленным всевозможными изысканными яствами. Перед ним стоял бокал с вином, судя по ягодно-пряному запаху, — «Солнечный нектар» — один из лучших аталийских сортов. После скудной диеты, которой аталийцы были обязаны проклятым летучим отрядам этого подлого бастарда, изобилие на столах казалось сказочным. Но ни к еде, ни к вину Рикардо так и не притронулся.

Он внимательно наблюдал.

Королевский стол располагался на помосте, двумя ступенями выше прочих. За этим столом сидели двое монархов и двое принцев.

Рикардо знал, что они с Ольгердом ровесники. Но правитель Кларона выглядел от силы на сорок. Сухое поджарое тело, черные волосы, черные глаза и коротко стриженная борода с едва заметной проседью. Крупные тяжелые черты лица и тот особенный взгляд, которым обычно боги наделяют хищных птиц — немигающий, терпеливый и совершенно лишенный суеты.

Правитель Кларона почти не двигался и очень мало говорил. Но когда все-таки произносил что-то, в шатре мгновенно наступала тишина.

В такие мгновения Рикардо внутренне негодовал, но в то же самое время и отдавал должное Ольгерду. Тот каким-то непостижимым способом смог за короткий срок заставить всех этих аталийских интриганов уважать и почитать себя. Даже последнему лакею было ясно, кто сейчас самый главный в этом шатре.

Но гордо восседавший по левую руку от кларонского правителя Адриан, похоже, до сих пор даже не заметил этой чудесной метаморфозы своей собственной свиты. Рикардо внутренне фыркнул. Куда уж ему было заметить такое, болвану, которого придворные льстецы давно убедили в собственном величии?

По правую руку от Ольгерда сидел его средний сын, принц Родерик. Тот походил на отца, но лишь тем обманчивым сходством, которое только подчеркивает различия, а не сглаживает их.

Те же черные волосы. Та же массивная челюсть. Однако там, где Ольгерд был неподвижен, как каменное изваяние, Родерик то ерзал, то барабанил пальцами по столу, то резко поворачивал голову на каждый громкий возглас.

Тело отца, но не его выдержка. Самый горячий и нетерпеливый из братьев, если верить осведомителям Рикардо.

По левую руку от Адриана сидел младший сын Ольгерда, принц Альгис. И вот этот не имел с отцом ровным счетом ничего общего. Совершенно другая порода. Видимо, пошел в покойную мать: все трое сыновей Ольгерда, как было известно Рикардо, родились от разных женщин.

Темные волнистые волосы, карие глаза, мягкие открытые черты лица и та обезоруживающая быстрая улыбка, которая за последние месяцы покорила решительно весь аталийский двор. Альгис сейчас в очередной раз наклонился к Адриану и что-то шепнул ему на ухо. Молодой король негромко рассмеялся.

Рикардо слегка поморщился, но довольно быстро взял себя в руки.

Он наблюдал за дружбой Альгиса и Адриана с тех самых пор, как кларонский принц прибыл в Контерн со своей немногочисленной свитой. Наивный Адриан был убежден, что это он покровительствует Альгису, что это он, опытный и искушенный правитель снисходительно позволяет провинциальному кларонцу погреться в лучах королевского внимания. В действительности все обстояло ровно наоборот, но объяснять это упрямому Адриану было бы столь же продуктивным, как читать проповедь каменной стене.

Стол маршала Аталии находился ниже и левее королевского помоста. Между Рикардо и его королем, которого герцог сам же и посадил на трон, втиснулись три стола аталийских вельмож, ничтожных подхалимов, которые еще год назад не осмелились бы даже взглянуть на могущественного маршала ди Лоренцо.

Впрочем, злило не только это.

С того самого момента, когда аталийская армия прибыла к стенам крепости Бланшар, король Кларона не удостоил маршала Аталии ни единой аудиенцией.

Их знакомство состоялось в день встречи двух армий и длилось ровно столько, сколько понадобилось для представления и обмена учтивостями. После чего Ольгерд полностью потерял к Рикардо интерес.

Все переговоры и обсуждения, касавшиеся предстоящего совместного похода, велись королем Кларона с Адрианом исключительно наедине. Маршала, великого Золотого льва, приведшего сюда армию, без воли которого аталийские легионы никогда не были бы сформированы, похоже, попросту нагло и бесцеремонно пытались отодвинуть в сторону.

Все эти дни Рикардо наблюдал за этим спектаклем с завидным спокойствием. Он понимал, что все эти придворные маневры являются той самой более высокой ценой, которую он рано или поздно должен будет заплатить за предыдущие отказы на предложения короля Кларона.

А еще Рикардо был спокоен потому, что он был абсолютно уверен в верности своих генералов, офицеров и легионеров. И верность эта возникла не за один день. Она, подобно дереву, росла и крепла долгие годы, а Рикардо, как опытный и мудрый садовник, тщательно следил за тем, чтобы было вдосталь воды и удобрений, чтобы были вовремя уничтожены паразиты и отрезаны больные ветви.

Именно Рикардо контролировал армию, а не глупый мальчишка король и его новые кларонские друзья, которым умный и независимый маршал был как кость в горле. Легче ведь манипулировать наивным венценосным болваном, коим являлся Адриан. Собственно, таков план был и у самого Рикардо.