Маски Таркфорджа

Лайонелл кивнул в сторону барной стойки. Там, под самым потолком, среди металлических крючков с пивными кружками, висела стальная киянка. Мелом над ней аккуратно было выведено «24».

Эдвард пожал плечами, расстегнул фибулу в виде дубового листа, снял пелерину и отдал её Винтику. Цилиндр, лайковые перчатки и трость отправились следом. Секунду спустя он остался в чёрном фраке, накрахмаленной сорочке и галстуке-бабочке. Лайонелл смерил его взглядом.

— Эд? Вы заблудились?

— Знаете что! — Эдвард вспыхнул. — Вы сказали, что отведёте меня в чудное место. Кажется, вы говорили — «Зубастик». Я думал, это будет новый театр или опера. Я оделся соответственно, — он решительно сел на ящик. — Или так! Или я уезжаю!

Лайонелл обречённо посмотрел на Кэтти. Она кивнула и, уже обращаясь к Эдварду, произнесла:

— Мистер Эд, сэр?

— Ну что ещё?

— Взнос за бой, сэр.

— Что? Я ещё ничего не бил. И не собираюсь.

— Прошу прощения, сэр. Но когда бьют посуду, трудно забрать деньги.

— Мистер Боне покроет все расходы!

— Эд. Я не могу. В «Зубастике» за битую посуду платят до драки. Взнос за бой — здесь каждый платит за себя. Если не можете, то вы неплатёжеспособный. В кредит здесь не обслуживают.

— Сколько?

— Таркмарка, но я советую не меньше пяти. У мисс Кэтти много родственников, а ещё она любит чулки. Да, Кэтти?

— Так точно, мистер Боне.

Эдвард удивлённо посмотрел на Кэтти — виднеющиеся из-под платья ножки и руки автоматона украшала растительная вязь, нанесённая серебряной тушью.

— О-о-о! Прошу прощения, мисс, — Эдвард полез во внутренний карман, достал бумажник, вынул двадцать пять таркмарок и передал хозяйке. — Мельче нет. Сдачи не надо.

— Спасибо. Господа, я сейчас принесу специальное меню. Будете аперитив? Или сразу пиво?

— Мне, как обычно, «Нефтяное пятно», — сделал заказ Боне. — Или у вас появился новый портер?

— Нет, сэр. Одно «Нефтяное пятно». А вам?

— М-м-м… можно мне что-нибудь привычное… органическое… светлое…

— Светлый Гинес пойдёт? Хотя я советую посмотреть на крафтовые сорта нашей пивоварни.

— Нет, благодарю. Пусть будет Гинес.

— Одно «Нефтяное пятно». Один Гинес. Сейчас подам.

Кэтти развернулась, поманила Винтика за собой.

Эдвард наклонился к Лайонеллу.

— Надеюсь, этот эпатаж, никак не отразится на мне…

Лайонелл понизил голос, практически перейдя на шёпот.

— Конечно, Ваше Высочество, но даже если кто-то и узнает… Что ж, вы изучаете своих подданных, как и рекомендовал вам брат, — голос Боне стал едва различим. — И уберите бумажник. Не хотелось бы стать причиной раздроблённой двадцать пятой руки.

Принц посмотрел на свой кошелёк из дорогой крепкой кожи с эмблемой на фиксаторе, похожей на бляху: на алом фоне золотая королевская дубовая ветвь, опутанная чёрной чугунной цепью. Толщина бумажника могла соблазнить любого законопослушного.

— О-о-о! — Эдвард быстро его спрятал. — Так зачем мы здесь?

— Поговорить. Подальше от чужих ушей. А ещё, сэр, примерно через час будет выступать Мэлла. Собственно, мы ради неё.

— Мы здесь ради певицы? Чем вам опера не угодила?

— Во-первых, в опере много знакомых, во-вторых, там не поговорить нормально, не посекретничать. В-третьих… Эд, что вы знаете про семейство Вокстрон?

— Вы про Вокстронов — автоматонов императорской оперы? Тех, кого сделали по заказу моего деда и отца? Это те, кого уничтожили в ночь Линча, и чья дочь пропала? Лайонелл, вы смеётесь? Что представитель попечительского совета Императорской оперы от Императорской фамилии знает о семействе Вокстронов?

— Тогда вы будете удивлены, сэр. Мелодия Вокстрон жива и сегодня вы её и увидите, и услышите.

— Но как? В опере же была бойня. Разбитые автоматоны, погибшие органики. О произошедшем ходят десятки слухов. Даже мифических. Якобы взорвалась бомба, вызвавшая инсульты у людей и поломку автоматонов. Как она могла выжить? И как вы нашли её?

— Случайно Эдвард, абсолютно случайно. Зашёл в этот бар.

— Да, ладно вам, Лайонелл. Чтобы верховный комиссар внутренних дел что-то случайно обнаружил, — принц выдержал театральную паузу. — Не верю.

Подошла Кэтти, поставила кружки на стол.

— Сэр, я бы могла с вами поговорить наедине.

Лайонелл бросил взгляд на принца.

— Эд, вы не заскучаете? Я буквально на две минуты.

— Ха-ха, Лайонелл, конечно, не заскучаю, — усмехнулся принц. — И вы будете говорить о случайности. — Он поднял кружку и отсалютовал ею. — Делайте, что должны.

Лайонелл встал и подошёл вслед за Кэтти к барной стойке. Они постояли там минуту, потом хозяйка взяла очередные кружки и отправилась в зал. Лайонелл же дал знак бармену и остался ждать, когда тот выполнит заказ. Эдвард вздохнул, отпил из кружки и стал разглядывать посетителей.

Разные.

Рядом с Лайонеллом стоял автоматон-инвалид. Видимо, его дефекты были столь ужасными, что программа замены утраченных конечностей не могла компенсировать его недуг.

В дальнем углу, почти у выхода, за столиком у стены сидела рыжеволосая женщина в дорожном костюме. Перед ней — полупустая кружка и блокнот в кожаной обложке. Она, не отрываясь, что-то писала, иногда поднимала глаза, рассматривала посетителей и снова что-то записывала.

Недалеко за соседним столом сидела парочка, с кем он и Лайонелл столкнулись на входе. Первый — грузный, слегка потяжелевший господин в добротном, но неновом костюме-тройке. Второй — гигантский лепрекон в зелёном сюртуке. «Рейнджеры тринадцатого кентерберийского носили такие на гражданке» — почему-то вспомнилось принцу.

Вернулся Лайонелл, держа в руках по паре кружек пива.

— Взял ещё! Сразу! Вы не против, Эд?

— Нет, конечно, — улыбнулся принц. — Ну что, разобрались с делами? Скажите, это же не было запланировано? Мы же вроде внезапно собрались сюда.

— Да. Знаете. Какой-то родственник Кэтти решил, что я похож на человека, который знал Штерна.

— Монстра Штерна?

— Да. Вон тот инвалид. Пришлось его огорчить, сказать, что он ошибся, и с преступниками я дел не имею. Тем более с государственными.

— Вы же их разыскиваете, по заданию брата.

— Да. Но лично общаюсь только тогда, когда их отправляют в суд. А Штерн не найден.