Страница 56 из 73
Глава 18
Зря он так, конечно.
Кирилл рванулся ко мне с какой-то отчаянной злостью. На миг он даже стал похож на одного из тех пацанов, которые проиграли драку ещё до первого удара, но всё равно летят вперёд. Просто потому что остановиться уже стыдно не лететь и давать заднюю. Пальцы у этого неприятного типа скрючились, лицо перекосило, галстук съехал набок. А весь этот гладкий административный лоск слетел с Кирилла быстрее, чем можно было предположить.
— Удавлю, суку… — прошипел он и попытался вцепиться мне в грудки. — Ты всё мне испортил. Всё!
Я дал ему схватить ткань на груди ровно настолько, чтобы это уже стало его намеренным действием. Ну а потом сдвинулся в сторону, накрыл его кисть ладонью и провернул наружу с неприятным хрустом.
Кирилл вскрикнул коротко, ещё попытался ударить второй рукой наотмашь, но равновесие поплыло. А дальше мне оставалось только помочь человеку познакомиться с законами анатомии. Я завёл его руку за спину, выгнул локоть повыше и шагнул вместе с ним к щитку у сетки.
Пластиковый щиток звякнул, когда Кирилл врезался в него физиономией. Сетка за ним дрогнула, где-то с той стороны кто-то окликнул пацанов. Но сюда пока никто толком не смотрел. Все тянулись к автобусам и гудели после игры.
Кирилл же рванул так резко, будто хотел вырвать себе руку из плеча. Я чуть добавил давления, и он сразу понял, что подарок получится с конкретным таким хрустом. Желание буянить у мужика конечно осталось, вот только возможностей стало сильно меньше.
— Руки убрал, Кирюх, — процедил я. — Второй раз просить не буду, сам их уберу.
— Отпусти! — выдохнул он. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?
— Понимаю, — заверил я. — Вот прямо сейчас удерживаю взрослого мужика, который решил хватать людей руками после игры в пейнтбол.
Он снова попытался высвободиться. На этот раз слабее, чем в первый. Злость в нём, конечно, кипела знатно, но только боль быстро возвращала в его голову остатки разума.
Я держал захват ровно столько, сколько требовалось, чтобы он не лез дальше. Бить его смысла не было. Кирилл и так сделал всё, что мне было нужно: сорвался сам. Умный человек иногда ждёт, пока противник подпишет явку с повинной прямо своими руками. Кирилл только что расписался в этой явке широко, с нажимом и почти что каллиграфическим почерком.
— Ты не понимаешь, во что влез, — прошипел он, уткнувшись щекой в щиток. — Ты думаешь, это пейнтбол? Методика⁈
Я наклонился чуть ближе, чтобы Кирилл слышал меня сквозь собственное хриплое дыхание.
— Так объясни. Только коротко. А то нас автобусы ждут.
Кирилл замер на долю секунды. Потом его опять повело от злости.
— Ты думаешь, это из-за игры? Идиот. Мне раунд был не нужен. Мне нужны были пацаны…
Ляпнул — и тут же осёкся.
Видимо, не сразу понял, что только что сказал. Но сказанное уже было интереснее всего остального.
— Язык мой — враг мой, да, Кирюх? — хмыкнул я.
Кирилл уже молчал, этот самый язык проглотив. Губы сжались в тонкую полоску и побелели, глаза забегали. Ох уж занервничал мужик, когда понял, что ляпнул лишнего.
— Отпусти, — процедил он.
— Остынешь — и отпущу.
— Ты пожалеешь…
— Кирюх, ты сейчас в очень неудобной позе для пророчеств.
Он резко вздохнул ноздрями и попытался выпрямиться. Я дал ему пару сантиметров, чтобы не сломать ему руку, но захват всё-таки удержал. Рано было этого живчика отпускать, сейчас мне нужно было другое. Чтобы Кирилл сам показал, кто есть кто, и чтобы это увидели нужные люди.
Первым оказался Федя.
Он появился сбоку, у дорожки между сеткой и лавками, и застыл от неожиданности. Лицо у Феди и до этого было белое после истории с водой, а теперь этого лица на нём не было вовсе. Он увидел Кирилла, прижатого к щитку, увидел мою руку на его локте, потом, видимо, открутил последние секунды чуть назад и понял, что именно застал.
Федя открыл рот, но слова у него где-то застряли, как монетка в дешёвом автомате с газировкой.
— Федя, — сказал я, не отпуская Кирилла. — Ты видел, кто первый полез?
Федя растерянно моргнул. Посмотрел на Кирилла. Тот повернул голову, насколько мог, и впился в него таким взглядом, что у меня даже мурашки пошли. Честно говоря, я думал, что Федя сейчас начнёт лепетать про эмоциональный контекст, групповую динамику и необходимость снизить градус взаимодействия. Но пронесло.
— Я… — начал Федя.
— Вопрос простой, — сказал я. — Видел?
Федя нервно сглотнул. Пальцы у него мелко задрожали, и он машинально сцепил руки перед собой.
— Видел, — выдавил он.
Кирилл тут же зашипел:
— Фёдор, вы сейчас очень аккуратно подбирайте формулировки!
— Он видел, — повторил я. — Формулировка уже есть.
Федя так и стоял чуть поодаль, замерев, будто его выключили из розетки. И на этот раз его молчание работало не против меня. Он, конечно, не кинулся помогать и героически хватать Кирилла за плечо. Для Феди уже одно присутствие рядом с фактом было подвигом, и я решил пока не требовать от него новых рекордов.
Со стороны автобусов донёсся голос Элеоноры:
— Федя? Рома?
Шаги приближались. Элеонора, похоже, шла к нам. Следом за ней, чуть сбоку, мелькнул Стас. Пацан держал телефон в руке. Судя по выражению лица, он сначала просто хотел что-то уточнить у меня, но потом увидел нашу небольшую выставку «достижений педагогического труда» и моментально завис.
Элеонора остановилась первой. Взгляд у неё упал на Кирилла и на мою руку, державшую захват. Физручка всё поняла — явно не до конца, но вполне достаточно, чтобы лицо у неё вмиг изменилось.
— Что здесь происходит? — взвизгнула она.
Кирилл мгновенно ожил. Почувствовал публику и решил вернуть себе роль пострадавшего начальника.
— Он напал на меня! — выкрикнул он, снова попытавшись вывернуться. — Вы видите? Он применил силу!
Стас, надо отдать ему должное, сообразил быстрее многих взрослых. Пацан ткнул пальцем в экран мобильника и начал снимать, хотя начало, конечно, уже упустил.
Ну ничего. Полную киноленту нам сегодня никто не обещал, работаем с тем, что есть.
Я, увидев телефон краем глаза, заговорил:
— Фёдор видел, кто первый полез, — невозмутимо сказал я. — Я применил удержание, чтобы Кирилл Андреевич не продолжил своё вероломное нападение.
— Да ты мне руку сейчас сломаешь! — рявкнул Кирилл.
Я отпустил давление на миллиметр. Он сразу попытался этим воспользоваться, но передумал, когда локоть напомнил ему, что это затея так себе.