Страница 54 из 73
Леон всё так же играл в центре и играл жёстко, можно сказать, на грани. Он прижимал Глеба, ловил смены углов, несколько раз почти продавил его к заднему щиту. Было видно, что пацан злой, упрямый и очень хочет победить. Но всё же границу дозволенного он держал.
Стас тоже делал синих опаснее. Он заметил, что Рыжий каждый раз повторяет команду Добрыни, и начал шумом глушить именно Рыжего. По его подсказке Пашка поднимал голос в нужные секунды.
Красным стало тяжело. Очень тяжело.
— Леон, левее! У них правый пустой! — орал с бровки Кирилл, почувствовав кровь.
Леон поморщился, я прям видел, как пацану неприятно слушать подсказки от Кирилла.
Кирилл был не дурак и всё понял. Зло сжал губы и выругался сквозь стиснутые зубы.
Раунд пошёл к финалу. Красные держались, но синие постепенно сжимали их.
Марат закрыл правый сектор так, что Даня снова не мог свободно двигаться. Леон блокировал центр и не давал Глебу выйти. Елисей был прижат у левого щита и поднял руку после попадания от Леона.
Затем начали выбывать всё новые и новые пацаны. Обоюдно, но выбывать.
К концу раунда у нас оставались Глеб, Даня, Рыжий и Добрыня. У синих — Леон, Марат, Стас, Пашка и ещё двое синих.
Ситуация стала дрянной. Честной, спортивной и очень дрянной. Как манная каша в детстве: полезно, да, но вот только радости мало.
— Михалыч! — крикнул Рыжий. — Нам борода!
Я видел. Но сейчас моя команда уже должна была сама найти ход. Если я проведу их за руку до финала, победа получится учебной. Пацанам нужна была своя игра и своя победа. Выстраданная, вымученная, на зубах, и какая она ещё там бывает, но всё-таки своя.
Инициативу взял Глеб.
— Добрыня! — позвал он.
Пацан показал, что слушает.
— Пашка, когда орёт, выключается…
Добрыня быстро понял намек. А поскольку Пашка весь третий раунд не затыкался, дождаться подходящего случая было несложно. В очередной такой ор Пашки Добрыня высунулся из-за щита и выстрелил…
Бам-бам-бам.
Все три выстрела легли точно в цель.
— Игрок выбывает! — объявил Сергеич.
Пашка так и остался стоять с открытым ртом и весь перепачканный в краске.
Марат попёр вперёд и снял Рыжего…
Даня снял Марата.
Стас — Даню.
А Добрыня, заметив, как двое синих рванули вперёд, сделал размен. Два на одного. Он оттолкнулся, выпрыгнул из-за укрытия и изрешетил в падении синих, как решето.
Правда, его самого тотчас снял Леон.
Сергеич только и успевал поднимать руку и объявлять о выбытии пацанов из обеих команд из игры.
До финала оставалось около минуты.
Теперь на поле остались двое. Два непримиримых врага — Леон и Глеб. Ровно по центру, упершись друг в друга лбами.
Я скрестил руки на груди, ожидая развязки. Кирилл у бровки рвал и метал, хватаясь руками за голову, — в общем-то, делал ровно то, чем занимался последние минут пять.
Леон и Глеб остались как два ковбоя с Дикого Запада.
— Тебе конец, — выкрикнул Леон из-за своего укрытия.
— А давай с тобой по-честному разберёмся, если кишка не тонка? — предложил в ответ Глеб.
Леон помолчал.
— Это как?
— На счёт три — встаём. Кто кого снимет, тот и забирает раунд.
Вмешаться? Мне, честно говоря, это было невыгодно — такая вот дуэль этой парочки. У Глеба сейчас была более выгодная позиция для защиты. А от защиты работать куда проще. Плюс в эту же копилку ложилось то, что Леон должен был мне слово. И упускать его вот так…
Но я не вмешивался.
Во-первых, времени до конца раунда практически не оставалось. Во-вторых, раунд должен был выявить победителя, и после всего, что сегодня произошло на поле, это было бы честно. И наконец, в-третьих, я учил пацанов опускать личные интересы во благо командных. И вот это я должен был сейчас показать своим примером.
Показал — я не сдвинулся с места и молчал, несмотря на устремлённые на меня взгляды красных.
— А давай! — крикнул Леон. — Я согласен на счёт три!
Текли последние секунды… Я уже видел, как Сергеич потянулся к свистку, собираясь закончить раунд.
— Раз! — начал Леон.
— Два! — подхватил Глеб.
И вот это «три» они выпалили одновременно. И также одновременно вскочили, вскидывая маркеры.
Бам!
И через задержку:
Бам-бам!
Последовали выстрелы. Шарики находили свою цель… Попали оба. Леон попал Глебу в маску. Глеб же попал Леону в грудь и плечо.
Сергеич поднёс свисток к губам. Звук получился резким, окончательным.
— Раунд окончен!
Пауза вслед за этим вышла странная. Сергеич посмотрел на поле, на обоих пацанов. Оба были поражены и перепачканы в краске. Вопрос заключался в том, кто попал первым.
Леон и Глеб несколько секунд молчали. Сергеич тотчас увидел победителя.
— Победа си…
— Победа за красными, — перебил Леон, прежде чем был озвучен вердикт.
Пацан медленно опустил свой маркер.
— Глеб попал первым.
С этими словами Леон бросил маркер прямо на землю, развернулся и прошёл прочь с площадки.
Я видел, как брови Сергеича поползли вверх от удивления.
— Игра за красными, — объявил он.
Глеб уже набрал воздуха для победного рёва в сторону синих. Я поднял руку, и он, увидев жест, закрыл рот.
Всё правильно.
Победа была. Но унижать синих было нельзя. Они в третьем раунде играли честно и жёстко. Они проиграли на поле, и их лидер это честно признал. Топтаться по ним после свистка — это уже мелкое удовольствие, и учить этому своих пацанов я не собирался.
Леон, весь сжатый и взвинченный, уходил с поля. Не знаю, что у него было в голове, но я поднял руки над головой и сделал несколько хлопков над головой, отдавая, как говорила молодёжь, свой респект решению пацана.
Хлопки разнеслись над полем.
Мои красные смотрели на меня.
А потом начали присоединяться к аплодисментам. Даня, Елисей, Добрыня и остальные пацаны тоже начали хлопать.
Последним к аплодисментам присоединился Глеб.
Леон вздрогнул, замедлил шаг. Он понимал, что эти аплодисменты предназначались ему.
Олег Дмитриевич молчал. Он смотрел на аплодирующих красных, было видно, что он готов завалиться в обморок. СБэшник тоже был тут как тут. Он посверлил взглядом сначала Кирилла, потом и директору досталось. Оба опустили глаза, и этот мужик развернулся и пошёл прочь — к выходу, по пути мимолётом скользнув глазами по мне и нарвавшись на спокойную холодную улыбку.