Страница 37 из 73
Глава 13
Такси высадило меня у ворот лагеря, когда на дворе стояла глубокая ночь. Водила посмотрел на меня в зеркало с осторожным интересом. Понятно почему — я всю дорогу молчал и выглядел так, будто вернулся с разборок между двумя бандами. Я расплатился, пожелал ему спокойной смены и выбрался наружу.
Лагерь спал. Конечно, не весь и не полностью. В будке охраны горел свет. Охранник коптел над телефоном, подбородок медленно клевал грудь, но рука держала мобилу с завидным упрямством.
Дорожки за шлагбаумом темнели в ночной росе, корпуса стояли серыми, в одном окне на первом этаже горела лампа.
Я прошёл мимо будки.
Охранник поднял глаза, узнал меня и сразу вернул дежурную физиономию.
— Роман Михайлович? Вы чего так… — он запнулся, не сразу сообразив, сколько времени. — Чего так поздно?
— Развиваю у персонала наблюдательность, — на ходу бросил я.
Он моргнул, на всякий случай кивнул.
— А-а… понял.
По лицу было видно, что он ни черта не понял. Зато и вопросов больше задавать не стал.
Я вошёл в корпус и поднялся к себе.
Силы в теле ещё были. Просто посередине тело осторожно интересовалось, не хочу ли я перестать мучить его сюрпризами. Ну-у… организм, скажем так, имел полное право на претензию. Я претензию принял к сведению, но отложил до окончания нашей лагерной войнушки.
В комнате я первым делом включил свет, бросил куртку на спинку стула и достал телефон. Хотелось сесть, даже лечь. Но я понимал, что вырублюсь тотчас. А мне ещё предстояло заняться скучной работой.
Элеоноре я написал коротко:
«Нужны распечатанные списки с отметкой времени добавления новых учеников».
Палец завис над экраном на секунду, а затем я-таки отправил сообщение.
Феде ушло следующее:
«Утром держись рядом со мной, рот держи на замке и ни с кем не спорь».
Отправив сообщение куратору синих, я написал Стасу:
«Все скрины с сообщениями перекинь в отдельную папку. Утром проследи за тем, чтобы телефон был заряжен на 100%».
Подумав, я написал ещё одно сообщение своему старому знакомому — сторожу «Гитлеру».
Если от Элеоноры и Феди я не получил ответного сообщения, что, собственно, было логично в такое время, то ответ от Стаса пришёл почти мгновенно.
«Всё сохранено. Скриншоты, пересылки, время получения. Сделал копию, Михалыч».
Я посмотрел на экран и улыбнулся кончиками губ.
— Вот же дисциплинированный вредитель, — хмыкнул я.
Я тотчас написал в ответ, чтобы пацан ложился спать немедля. Сам сел за стол и открыл заметки, чтобы набросать план действий на завтрашнюю игру. Конечно, по бумажке ты особо не разбежишься, но вот упорядочить в голове день завтрашний было не лишним. Когда у тебя перед глазами бумажка со всеми вводными — куда лучше соображается.
Поле всплыло в голове сразу. Место старта, укрытие, которое хотелось занять первым, потому что оно казалось главным. Узкий проход справа, где пацанов должны были перемолоть… Я, конечно, никогда не мнил себя великим тактиком, Лобановским от пейнтбола, но когда примерно карта поля легла на бумагу, в голове начали роиться мысли. И я поставил в заметках короткие пункты.
Центр сразу не брать.
В проходы не лезть.
Даню держать в зоне видимости.
И так далее.
И тому подобное.
Я прочитал список, потом стёр половину лишних слов. Оставил лишь один костяк. Пацанам утром требовался порядок, который можно удержать в голове.
На секунду я поймал себя на том, что снова смотрю в одну точку и считаю варианты. Мозг пытался работать дальше. Он уже строил второй раунд, спор с директором, реакцию Кирилла, ход Феди, возможную истерику Леона… Голова гудела, как старая турбина. А как ещё — денёк определённо предстоял непростой.
Я вздохнул, поднялся и прошёл к умывальнику, там плеснул себе в лицо холодной водой.
— Красавец, — сказал я собственному отражению.
До подъёма оставалось около пяти часов. В другой ситуации я бы решил, что пять часов — это издевательство. Сейчас это был ресурс, который определённо нельзя было тратить на героическую бессонницу.
Я поставил три будильника. Первый как основной. Второй на тот случай, если первый падёт смертью храбрых. Третий… ну, чтобы было. Потому что в таком деле не может быть мелочей.
Потом разделся, лёг и уставился в потолок.
Спать тело хотело, но вот в голове продолжали копошиться мысли про завтрашнюю игру.
Я повернулся на бок. Потом на другой. В итоге, поворочавшись, посмотрел на часы и тихо выругался. Прошло пятнадцать минут.
— Спать, — приказал я сам себе вслух.
И ведь сработало. Тело, кажется, оценило деловой подход — я провалился в сон.
Проснулся я от первого же будильника.
Телефон орал рядом с подушкой так бодро, будто ему самому предстояло ехать на пейнтбол и портить людям отчёты.
Я сел, потянулся.
В комнате уже вовсю расцветало утро нового дня. Давненько не доводилось вставать так поздно.
Я умылся, почистил зубы и быстро оделся. На телефоне, несмотря на такую рань, уже были сообщения. Элеонора обещала подготовить всё, о чём я её попросил. Федя отписал, что задачу понял. Ещё одно сообщение было от Стаса — пацан заверял, что телефон заряжен, а от греха подальше он прихватил с собой пауэрбанк. Скрины, по его заверению, тоже были в папке.
Я написал в общий чат красных напоминание о сборе. Пацаны начали ставить реакции — к моему немалому удивлению, красные в большинстве своём уже были на ногах.
После непродолжительной зарядки я вышел в коридор и, прежде чем явиться на точку сбора, завернул к сторожу. Тот после ночного сообщения меня ждал. Весь какой-то дёрганый, напуганный.
— Роман Михайлович, ну наконец-то! Я уже думал, вы не придёте.
С этими словами мужик сунул мне небольшой пакетик. Я огляделся по сторонам и, забрав пакет, сунул себе в карман.
Настроение сторожу мигом подняла пятитысячная купюра, которую он быстро спрятал.
— Хорошего дня, вы мне очень помогли, — бросил я и пошёл на точку сбора — встречать своих архаровцев.
Пашка пришёл первым, зевая во весь рот.
— Роман Михалыч, — сказал он, прикрывая рот ладонью. — Я сегодня понял одну важную вещь.
— Что сон полезен?
— Что враги должны нападать после обеда, — в сердцах выдал пацан.
Стас появился почти сразу после этих слов. Телефон он держал в руке, а пауэрбанк торчал из кармана.
— Доброго утра, Роман Михалыч!