Наследие роз

После ее слов мы так и сидели в тишине какое-то время, возможно, несколько минут, а может, часы. В какой-то момент даже голова, беспрестанно болевшая весь день, стала чистой. Мысли, безграничным потоком укутывающие меня, куда-то развеялись, оставляя за собой белый лист.

– Я знала Элизабет достаточно долго, – неожиданно сказала женщина, обводя пальцами мой позвоночник. – Она была страшно упрямой и той еще стервой, не доверяла никому, вечно устраивала ссоры на ровном месте и пререкалась. Ох, ладно еще со мной… И все же ради своей семьи она была готова на все, особенно ради тебя. Знала бы ты, как Элиза за тебя переживала. И чем пожертвовала.

– Поверьте, знала, – прошептала я, наблюдая за тем, как красиво переливалась зеленым огнем свеча в конце коридора.

– Я это говорю к тому, что ты просто обязана не подвести ее, так что, прошу, оставь слезы для похорон, – тонкие пальцы переместились с моей спины на руку, легонько ее обхватив. – А сейчас идем, или Войцех станет еще противнее, чем обычно.

Она совсем немного меня потянула, а я, совершенно не сопротивляясь, позволила ей меня поднять, все удивляясь тому, как, будучи на грани нервного срыва, удалось так быстро успокоиться от обычного поглаживания по спине.

– Кто вы вообще такая? – поинтересовалась я, еле перебирая ногами.

– Я? – Она тихонько хихикнула: – Ах, нас же не представили. Меня зовут Тиана. Тиана Альбрехт.

От произнесенного имени по моей коже прошлись мурашки. Добрая фея Тиана всегда была моей любимой героиней из бабушкиной сказки. Мне казалось, что она являлась самым важным звеном, ведь без нее у «светлых» не получилось бы заковать тьму на долгие годы.

– Вы и впрямь как фея, – сказала я, не подумав о том, что она вряд ли поймет, к чему это было.

Однако Тиана, наоборот, отчего-то повеселела, озарив меня широкой улыбкой. Я мысленно восхитилась тому, как в женщине могли сочетаться одновременно стальная грубость и порхающая нежность.

– Не получится, времени почти не осталось. Он поймет, – услышала я папин голос, эхом разносящийся по коридору.

– Вы сами виноваты, что не позволили нам забрать ее раньше. Стоит попробовать, – кажется, данная реплика принадлежала Войцеху.

Я уже навострила уши, пытаясь подслушать как можно больше, но Тиана будто бы специально громко кашлянула, таким образом давая понять, что мы приближаемся. Голоса сразу же стихли, не позволяя мне разобраться в происходящем.

«Кого они имеют в виду… Неужели меня?» – рассуждала я, пытаясь припомнить, состояли ли мои родители когда-нибудь в какой-то секте, потому что иначе услышанное объяснить было невозможно.

Когда мы вошли в столовую, первое, что я ощутила, – приятное тепло, расходящееся по всему телу. Видимо, за время сидения на прохладном полу я изрядно замерзла, сама того не замечая из-за нахлынувших эмоций. Тиана аккуратно подтолкнула меня к столу. Я немного растерянно села на отведенное место, успев охватить взглядом только совсем уж поникшего Рафала.

– Итак, Тереса, надеюсь, твоим выходкам пришел конец, – монотонно произнес Войцех, смотря куда-то сквозь меня. – Я могу продолжить?

Кротко кивнув, почувствовала волнение, до этого пропавшее вместе с печалью.

Тут явно творилась какая-то неразбериха.

Мужчина поднялся, гордо распрямив широкие плечи. Войцех с его тонким крючковатым носом, выпирающим волевым подбородком, острыми скулами и зализанными в идеальный пучок, только начинающими седеть черными волосами, словно сошел с картин девятнадцатого века. Определенного шарма ему придавал и элегантный черный костюм с позолоченными пуговицами на пиджаке. Внимательнее его рассмотрев, я поняла, что и Кристиан, и Рафал чем-то помимо темных глаз на него да похожи.

Роспонд взял конверт, все это время безучастно лежавший пред ним на столе и, не теряя ни минуты, быстро его вскрыл, мельком проходясь глазами по тексту. Казалось, что увиденное его отнюдь не удивило.

– Я, Элизабет Грант, завещаю поместье Роспонд, по праву принадлежащее мне с 1961 года, своей внучке, Тересе Ясецкой, часть доли оставляя под распоряжение старшего сына, Войцеха Роспонда, при этом делая его полноправным владельцем до совершеннолетия Тересы Ясецкой. Также оставленное мною состояние в размере миллиона фунтов стерлингов я отдаю Александру Драгомиру, таким образом напоминая о его клятве любым способом сохранить жизнь моей внучке, – он закончил чтение, напоследок томно вздохнув.

С каждым сказанным словом мне становилось все хуже и хуже. Бабушка была владелицей огромного особняка, при этом ни разу об этом не упоминала, а теперь так просто мне его отдала! Еще и все свое состояние, по которому она оказалась миллионершей, заложила непонятному Драгомиру, который пообещал от чего-то меня обезопасить. Только вот от чего? Выхлопных газов или, может быть, прокисшего молока из школьной столовой?

Я уже хотела возмутиться, как почувствовала на собственной ладони горячую чужую. Она принадлежала Кристиану, продолжавшему непринужденно смотреть куда-то в стену. Его лицо было невозмутимым, казалось, он и вовсе ничего никуда не клал. Я слегка задумалась на этот счет, все-таки отдернув руку. Он хотел показать этим жестом, что не стоит? Что нужно молчать? В любом случае моей милости Кристиан не дождется.

Он на это раздраженно фыркнул, при этом держа лицо на ура.

– Войцех, друг мой, это все понятно, хотя, признаться, я удивлен, что Александр заключил клятву… – начал Розальд, проглатывая слова так, что часть их становилась неразборчивой.

– Он всегда действовал за нашими спинами! Всегда был на шаг впереди! – перебила его Тиана. – Плевать на него или на дом, где кольцо? Почему в завещании нет гребаного перстня завесы?!

Взглянув на Тиану, я была уверена, что увидела то, как цвет ее глаз из ярко-голубых стал лиловым, спешно расползающимся по радужке.

– Она про него ничего не написала, и это единственное письмо, – произнес отец, который все это время сидел с другой стороны стола.

– Вот ведь старая карга. Знала ведь, что нельзя было медлить! Я же говорила вам всем выкрасть его, пока не поздно! – не унималась она.

– Успокойтесь, панна Альбрехт, – устало вымолвил Войцех. – Вы слишком много не знаете про нынешний курс дел.

Даже не пробуя выслушать, громко скрипнув стулом, Тиана сделала уверенный разворот на длинных шпильках и маленькими увесистыми шагами покинула помещение.

Слегка отодвинувшись от стола, я планировала рвануть за ней. Тиана определенно знала больше меня и, раз уж она посмела назвать мою бабушку «каргой», наверняка и о Лиззи ей были известны куда большие подробности.