Наследие роз

Кристиан на меня даже не посмотрел, лишь плотно сжал челюсть, показывая собственное недовольство.

«Вот напыщенный идиот», – подумала, все еще находясь в полном недоумении от происходящего.

– Говорили же – не надо, – шепотом сказал Рафал, сидящий напротив меня, тем самым почти что повторяя реплику собственного брата. На его лице не было нахальной улыбки, которая, казалось, никогда не спадала с губ. Он явно из-за чего-то беспокоился.

– Итак, – произнес мужчина, возглавивший стол, направляя на меня цепкий взгляд впалых темных глаз. – Тереса, мое имя Войцех Роспонд, формально я являюсь сводным братом твоего отца, – эти слова заставили меня улыбнуться. Сводный брат? Ну уж нет, можно сразу внебрачный сын. – Понимаю, ты наверняка об этом не знала. Я достаточно занятой человек, поэтому до этого момента у меня не было времени с тобой познакомиться.

Но это не могло быть правдой. Я знала о бабушке совершенно все, она постоянно мне рассказывала разные истории: о детском доме, военных годах, даже неудачный брак не обошла стороной. Лиззи попросту не могла не рассказать о сыне, даже приемном. Да и родители никогда ни о чем подобном не говорили.

– Хорошо, дядя, – иронично произнесла я, забывая о том, что здесь находились еще несколько взрослых. – Так чего вы от меня хотите? Такая официальная встреча, чтобы объявить об этом?

Неужели бабушка действительно мне звонила только ради того, чтобы я узнала о каком-то Войцехе Роспонде? Это не могло уложиться у меня в голове. И почему тогда Рафал и Кристиан так не хотели, чтобы я об этом знала? Мы же все равно не будем являться от этого кровными родственниками.

– Мы собрались, чтобы прочесть завещание Элизабет, дорогая… – неожиданно сказала мама, сидящая с другой стороны от меня.

Я широко распахнула глаза, не веря ее словам. Нет, абсолютно невозможно, ведь я только сегодня говорила с бабушкой; слышала ее такой живой и добрый голос. Ведь я приехала сюда ради нее.

– Неправда, – прошептала я. – Ты просто лгунья.

– Твоя бабушка умерла от сердечного приступа, Тереса, – холодно произнес Войцех, без всякого сожаления продолжая пронизывать меня взглядом. – По правилам все, кто могут претендовать на наследство, должны присутствовать при прочтении завещания.

– Да как вы смеете подобное говорить?! – выкрикнула, резко поднимаясь на ноги.

Меня кто-то ухватил под руку, кажется, Кристиан, но я сумела вывернуться, стремительными шагами поторопившись к выходу. Меня начало сильно тошнить, а голова, так и не прошедшая с утра, вновь разболелась, пульсацией отдавая в виски. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Ноги, ставшие ватными, это подтверждали. Свернув куда-то за угол, зашла в самый темный коридор. В нем я позволила себе упасть на пол и заплакать, попутно переводя дыхание. Слезы катились сами по себе, не давая мне и секунды для передышки. Схватившись за собственные волосы, я рыдала, не веря произнесенным ими словам.

– Я ведь разговаривала с ней сегодня… О-она хотела, чтобы я приехала. Так какого черта?! – прокричала в пустоту, чувствуя, как начинаю задыхаться от безмолвной тишины в ответ.

Мой крик раздался гулом по длинному коридору, но тьма, полностью окутывающая помещение, поглощала и меня, не позволяя вывернуться. Я будто так и не проснулась от дневного кошмара. Происходящее являлось каким-то бредом сумасшедшего, не иначе. Голова разболелась еще сильнее, заставляя вымученно прижаться лицом к согнутым коленям.

– Ну и зрелище, – произнес высокий женский голос у меня над головой.

Я рефлекторно подняла глаза, сумев узнать в силуэте ту самую пепельноволосую женщину, сидевшую рядом со странным неряхой.

– Уходите, – промямлила я.

В ответ она лишь цыкнула и присела рядом со мной на корточки, видимо, чтобы не заляпать белоснежную одежду. В нос ударил сильный аромат специй и леса, как мне показалось, достаточно спорный парфюм для столь утонченной женщины.

– Я вообще-то уговорила никого за тобой не бежать и пообещала, что через десять минут мы прибудем на место, – ее речь была монотонной и сдержанной, а голос, который показался до этого звонким, теперь звучал достаточно тихо и расслабленно, словно она читала сказку перед сном.

Я сощурилась из-за неожиданного света – она зажгла свечу ярко-зеленого цвета.

– Решили поджечь мне волосы? – огрызнулась, поджав ноги сильнее.

Бросив взгляд на лицо женщины, отчетливо ее рассмотрела: смуглая, со слегка прищуренными голубыми глазами, немного приплюснутым миниатюрным ровным носом, большими, без выделенной арки купидона губами, обрамленными ядрено-красной помадой, и острым подбородком. Она определенно являлась невероятно красивой, словно греческой богиней.

– Нет, милочка, – произнесла она и, заправив длинную прядку вьющихся пепельных волос за ухо, вытащила небольшое зеркальце. – На, взгляни.

В отражении на меня глядела девушка, с припухлыми от слез глазами, размазанной по всему лицу тушью и покрасневшим носом. Я выглядела отвратительно, даже жалко.

– Я бы посмотрела на вас, когда вы потеряете кого-то очень важного, – произнесла, громко шмыгнув.

Она горько улыбнулась, скептично помотав головой. После чего окончательно уселась рядом со мной, видимо, наплевав на белый наряд.

– Мне уже почти некого терять, – прошептала женщина. – А вот тебе есть кого, и поэтому надо взять себя в руки. Не ради себя, так ради других.

Я не могла с ней не согласиться, но вместо этого начала плакать вновь, все еще не веря в то, что бабушка умерла. Я не видела ее достаточно долго, но безграничная любовь и нежность к Элизабет никуда не делись. Скорее всего, они не исчезнут никогда, однако теперь вместо трепета в сердце от любого момента, проведенного со старушкой, на душу лег тяжелейший груз.

– Я ведь разговаривала с ней сегодня… Я приехала сюда, чтобы повидаться… – лепетала сквозь всхлипы, ощутив, как худощавая рука легла мне на спину. Отчего-то отпрянуть совсем не хотелось, несмотря на то что я видела эту женщину впервые.

– Разговаривала? – задумчиво повторила за мной она. – В любом случае сейчас просто успокойся. Поверь, в дальнейшем тебя ожидает еще много трудностей. Даже слишком.

Ее грубые слова, скорее похожие на приказ, нежели утешение, казались невероятно убедительными. Я без понятия, как это работало, однако едва ощутимые поглаживания по спине обладали каким-то успокоительным эффектом, заставляющим меня переставать плакать.