Страница 47 из 84
Тэмуржин выглядел как золотистый призрак, а над его макушкой сияла яркая метка маленького Всевидящего ока, того самого, языкастого, с которым я уже познакомился на торгах. После первой смерти бандита возродило, но перевело в статус неприкосновенного, он выглядел как призрак, а на самом деле был обычным, самим собой — ибо порубленные мной тела вокруг исчезли. Скорее всего, тут использовался тот же самый принцип, что в таверне «Луна в стакане», когда зрителей перевели в параллельный пласт реальности, чтобы они всё видели и слышали, но не подверглись опасности в гуще боя. Получается, Башня Богов возродила после первой смерти в Базарате, а особая защита Обу-Хурая перевела их в соседний пласт бытия, чтобы никто не мог навредить.
Над каждым из четверых восставших бандитов висел такой же золотой глазик, и в течение часа я ничего не мог им сделать; впрочем, как и они мне. Поэтому униженный проигрышем Тэмуржин и распалялся, излагая в красках и с какими-то изощрёнными подробностями, как они будут меня убивать. Но почему-то и ассасин и берсерк его в данном вопросе особо не поддержали, а когда твои призывы убивать не поддерживает ни один из твоих собственных друзей-убийц — это повод слегка задуматься.
Шаман так и вовсе сидел в сторонке, совершал пассы руками и задумчиво изучал собственный интерфейс. Хм, наверняка защита Обу-Хурая продумана насчёт всяких шаманских хитростей. Видимо, ближайшее ко мне крошечное всевидящее Око увидело мои мысли.
—
Привет, Яр-ростный
, — довольно пробулькало оно, давясь смехом. —
Давно не виделись. Учиняешь расправу над равными? Это разрешено.
— К тому же они первые напали.
—
Вижу, знаю. Они покусились на твоё богатство, поэтому после победы ты получаешь законное право отщипнуть от их.
И тут я заметил, что кроме метки глаза над макушкой каждого из побеждённых на месте, куда упали их тела, ожидают четыре инфотэга! И каждый из них можно облутать.
— О. А вот этого не знал, спасибо.
— Стой, гнида, — захрипел Тэмуржин. — Клянусь обратной стороной языка своей будущей тёщи, если ты тронешь мои вещи…
Я запустил руки в его интерфейс и с недавно прокачанным скиллом лута смог взять оттуда две любых вещи. Саблю как самую дорогую и магически улучшенную и шапку как предмет его гордости.
— Тварь!! — заблестел залысиной ещё вполне молодой кочевник, сразу потеряв пункта четыре в своей грозливости и приобретя столько же в параметре комичности. — Будешь ползать, молить о пощаде… отдай лоовуз! Его бабуля вышивала!
— Вот бабуле и отдам, когда принесёт извинения за внука.
— Извинения? От Бабули⁈ Да она твои потроха жеррунам скормит!
— Ладно, тогда подарю твой лоовуз нищим детям в Хэзреше, пускай носят.
— Большо-о-ой человек, эт у нас недоумение вышло, — елейно выцедил крысолюд Хирс с такой улыбчивой физией, будто с утра выпил клею, да так и застыл. — Большой человек, прости крысюка малого, недоумчивый я, горячий, молодой ещё, не оставляй без средств к пропитанию?
— Складно заливаешь, — кивнул я, изучая содержимое его инвентаря. Кстати, там темнело 4 залоченых ячейки, содержимое которых мне было и недоступно, и не видно. Так что брать с Хирса было особо и нечего, ну, если только вони, чего бы это ни значило. — Ладно, на первый раз прощаю, кинжалы и амулет не трону, беру только деньгами.
Про амулет я сказал наугад, но, видимо, точно, ибо для такой трибальной расы, как крысолюды, было вполне логично увешаться кучкой подобных штуковин. Крыс искренне полагал, что все прокачивают лут, и думал, что я вижу, что в закрытых ячейках, и при сильном желании могу попробовать их взломать, чтобы отобрать самое дорогое. Орчана так умела. А я нет, но докладывать об этом убийце смысла не было.
Остренькая морда сморщилась, когда жалкие 17 воронов и 6 котиков перекочевали в мой карман. Они были мне нафиг не нужны, но с бандитами нельзя проявлять великодушие: они всегда, в ста процентах случаев видят в нём слабость. Так хоть какое-то наказание, для крысолюда эти небольшие деньги чего-то значили. Но он кивнул и молча отошёл.
— На, — зеав мрачно протянул мне шипастую дубинку и чеканную бляшку с пояса, обе ценные вещи. Всё в нём сопротивлялось тому, чтобы оторвать от себя лучшую экипировку, но позволить мне запускать руки в инвентарь он тем более не хотел. Видимо, там лежало что-то более ценное не в денежном эквиваленте.
Ну а с какой стати я полезу в исподнее неизвестного и неприятного чувака? Честная плата двумя магическими вещами меня более чем устроила, я кивнул берсерку и подошёл к метке Эстебана. Шаман поднял взгляд, его глаза были расширены, и в них была тревога.
— Идиоты, чем вы занимаетесь, — сказал он придушенно. — Хэо нас всех повязало эффектом, и я не могу его распутать или снять…
Кстати да, в горячке совсем про это забыл.
— Каким эффектом?
— Это какая-то единая витальная удавка! Мы не можем друг от друга отходить, все пятеро. Не можем, все меня услышали? Если один попытается отойти, всех пятерых начнёт душить!
Я недоверчиво поднял брови, вернул ковёр из инвентаря, пристёгиваться заново пришлось вручную, но через пару минут взлетел — и тут же и я, и четыре бандита, схватились за горла. Я поспешно вернулся, и мы уставились друг на друга, пытаясь отдышаться и растирая шеи.
— А как же золотая метка Обу-Хурая… Она же должна защищать…
— Она защищает от покушений, магических манипуляций, — буркнул Эстебан. — А эффекты хаоса и энтропийного эха — часть природы, от неё защита Обу-Хурая не действует. Это всё равно что защищаться от грома и молний, с какой стати.
— А почему по нашим шеям ходит последовательный энергетический пульс? — спросил я, ибо Чистота это явно чувствовала. «Тук» у меня в горле, «тук» у Тэмуржина, «тук» у одноглазого кота-берсерка, потом у шамана-толстяка, у крысолюда, и снова у меня. Стоп, да это же последовательность, в которой они умирали, только наоборот. Крысолюд первый, главарь последний.
— Хм, точно, — шаман просканировал видением магии и убедился, что так и есть. — Думаю из-за того, что мы четверо умирали, а для нашей общей удавки это как будто четыре узла из пяти выключились. Был момент, когда общая связка осталось с одним активным узлом, твоим, и он искал остальные. Они не покинули пределы связки, поэтому тебе не отрезало голову, но видимо из-за этого при нашем возвращении в связку, когда нас всех оживило, удавка перешла на новый режим. Более жёсткий.
— Это какой? — рявкнул берсерк.
— Теперь надо не только оставаться близко друг к другу, но и не отключаться.