Лилия для Шута

Знать в королевстве Альтария никогда не была высокомерной. Они помогали бедным, давали приют сиротам и старались всеми возможными способами доказать, что у них есть сердце. Но Джейми Флиман знал, что у принцессы Амалии сердца нет. Он считал, что если его не вырезали при рождении, то, скорее всего, оно попросту не сформировалось во чреве королевы-матери. И ей можно было простить её неразумность, если бы она жила в золотой клетке. Но у принцессы было достаточно свободы: её возили по разным странам, и она была вполне себе начитанной. Именно поэтому оправдать её дурной характер невозможно.

Создавалось впечатление, что Амалия рождена только для того, чтобы всю свою жизнь быть принцессой. Для королевы она была слишком импульсивна и себялюбива, а для хорошей жены, как неоднократно повторял про себя Джейми, у неё не было сердца.

С самого утра солнце начало печь – уже вторую неделю подряд. Слуги давно сместили начало своей работы на три часа раньше, чтобы успевать сделать уличные дела до того, как на дворе станет невыносимо жарко. Они стригли деревья и кусты во всевозможных геометрических формах, поливали цветы, пололи грядки, оттирали кирпичные дорожки до блеска, меняли занавески беседок, собирали фруктовые плоды, чтобы, не дай Бог, какое-нибудь яблоко не упало на голову нежной принцессы.

Джейми оставалось им только посочувствовать, ведь едва ли королевская семья выйдет сегодня на прогулку. Он знал их расписание так же хорошо, как главный советник короля.

— Всем подъём, у её Высочества приём, — тихонько напевал Джейми, направляясь к воротам главного дворца.

Настроение было прекрасное. Его Величество ещё два дня назад распорядился, что развлекать гостей принцессы будет Адель с её труппой гимнастов, так как принц Каледор не любит анекдоты, особенно те, что направлены на него или на его королевство. От Джейми требовалось только прийти, проконтролировать выступление и насладиться вечером, в рамках дозволенного, разумеется.

Король и королева любили Джейми. А Джейми любил короля с королевой. Они относились к нему как к сыну, и даже когда ему приходилось надевать бордовый костюм с чёрными ромбами и колпак с двумя рогами и бубенчиками, Джейми всё равно знал, что его любят.

— Флиман, ты! — солдат у ворот, рыжеволосый, с яркими голубыми глазами, оскалил свои жёлтые зубы и нахмурил густые брови.

— Жуан! Доброе утро! — Джейми всплеснул руками, не опуская улыбки. — Вижу, солнце не щадит твои щеки! У тебя не веснушки, а точечная карта сокровищ. Где клад-то спрятан?

Солдат, и так надутый, как жаба, стал ещё больше. Его ноздри вздулись, и Джейми подумалось, что находись он в шутовском наряде – Жуан бы точно на него прыгнул, как бык на красное полотно.

— Зачем ты рассказал Его Величеству, что я ношу алкоголь?!

Джейми состроил удивлённое лицо.

— Я сказал? — Он задумчиво положил пальцы на подбородок. — Хм, наверное, это было, когда я рассказывал шутку про пьяного солдата, принимающего гостей. Прости, не думал, что вас начнут проверять.

Жуан продолжал пыхтеть, и Джейми, не спрашивая разрешения, потянул ручку ворот и прошёл внутрь, не оборачиваясь на солдата.

Дворец обдал приятной прохладой, и Джейми выдохнул, прощаясь на несколько часов со зноем. Теперь ему осталось дождаться прихода Адель.

Время было в запасе, поэтому он решил прогуляться по своим любимым коридорам. Его Величество позволял шататься Джейми почти везде, кроме покоев Её Величества и, разумеется, Её Высочества принцессы.

Любимым местом для прогулок была картинная галерея на втором этаже замка. Там были не только портреты династии, но и пейзажи с бескрайними полями и алыми закатами – теми редкими картинами, которые Джейми удалось застать в жизни всего пару раз за двадцать четыре года.

И единственной проблемой, что омрачала его любование картинами, было то, что коридор с галереей напрямую проходил через спальню принцессы. Та, как назло, выходила едва ли не каждый раз, когда Джейми решал подняться. И если бы она, подобно матери или слугам, просто улыбалась, здоровалась и шла дальше, всё было бы замечательно. Но нет, эта девчонка постоянно портила погоду. Джейми не сомневался: обладай она магией Богов, на всей земле вечно шёл бы дождь и гремела гроза.

Может быть, в этот раз ему повезёт? В конце концов, у юной леди приём, и вряд ли она выйдет из покоев раньше, чем уложит свои длинные русые волосы.

Он прошёл к своей любимой картине: внутри позолоченной рамы сверкало маковое поле с розово-голубым небом. Джейми не знал, как пахнут маки, но не сомневался, что гораздо лучше лилий. Он представлял, как бежит по этому полю, свободный и счастливый.

Нет, ему нравилась его работа. Весь двор уважал и любил Джейми, даже Жуан, несмотря на его выходки, хорошо относился к нему. Любой другой с такой кровью, как у Джейми Флимана, может только мечтать о подобных условиях. У него был тёплый кров, горячая и вкусная еда, которую разносили слуги одновременно с трапезой королевской семьи. В конце концов, у него был титул.

Но горячее молодое сердце жаждало другого. Джейми хотелось бы самому выбирать свою судьбу. Хотелось, чтобы девушки в пабах видели в нём мужчину, а не дурачка в костюме, с которым можно повеселиться одну ночь. Даже служанки, которые не раз заставали его в момент переодеваний, пусть и вздыхали пылко, словно фрейлины на балу, отвечать симпатией не решались. Хотя в этом Джейми их понимал. В сравнении с ним даже старый худой советник Кристиан был более выигрышной партией для женитьбы, чем он.

Картина была безмолвна, но Джейми слышал шелест маковых лепестков, шум ветра. Пусть он никогда не познает этого чувства в реальности – он может радоваться этому здесь. В родных стенах замка среди тех, кто никогда не подумает причинить ему боль.

— Надо приказать слугам сжечь эту картину.

Джейми не нужно было оборачиваться, чтобы рассмотреть, кто оказался сзади. Этот голос он узнал бы среди тысячи похожих.

— Ваше Высочество, — Джейми повторял это тысячу раз: оборот и низкий поклон на одно колено.

Он слышал, что в некоторых государствах было разрешено просто кланяться, но в Альтарии, как-только ты встречаешь члена королевской семьи, – в первую очередь обязан встать на одно колено и дождаться, когда он или она разрешит встать. Благо, если ты уже поприветствовал члена семьи, то весь оставшийся день можешь просто кивать. Унизительно? Ещё как. Но таков был порядок, и Джейми перестал предавать этому значение еще много-много лет назад.