Лилия для Шута

— Вот тут, — пальцами в чёрной перчатке он указал на тоненькую белую полосу чуть выше пупка. — А ведь где-то здесь моя печень!

Дамы пылко завздыхали и начали прятать красные лица за веерами, а господа закивали, соглашаясь, что ситуация неприятная.

— Так вот, — Джейми опустил костюм, — тогда наш король Элиан, вечная ему память, дал всем известный многим из вас указ: вне зависимости от ранга убивший шута человек будет повешен в течение пятнадцати минут.

— Да-да, точно! — вспомнил один из лордов.

Джейми довольно улыбнулся.

— Тогда я подошёл к королю и говорю: «А можно ли повесить моего обидчика на пятнадцать минут раньше?»

Прошло несколько секунд — Джейми их не осуждал, некоторые шутки нужно переваривать — и зал разразился хохотом.

Шут глянул на королеву, но та сохраняла лицо. Ожидаемо.

— Шут, почему у тебя колокольчики на башмаках? — спросила вдруг маленькая темноволосая леди. — Чтобы знать, куда я ушёл, если забуду.

Народ вновь рассмеялся. Джейми стало светло, он будто вернулся в прежние времена. Тот же зал, те же столы и люди, тот же дурманящий запах лилий.

Элиан всегда жаловался на то, что трон слишком неудобен и подкладывал подушки, а Мэрилл любила развалиться на своём поперёк так, чтобы можно было положить на живот тарелку с виноградом, и жевать его пока не надоест.

Так они проводили перерывы между приёмами, когда не нужно было держать лицо и прямую спину. Джейми развлекал их, обсуждая то, что те могли упустить.

Мэрилл на выдохе произнесла:

— Народ недоволен повышением пошлин на зерно. Что делать?

Джейми репетировал новый трюк: сальто назад и после идеального прыжка, произнёс: — Объявите, Ваше Величество, что это временная мера, пока цены на зерно не упадут.

Элиан запротестовал: — Но если цены упадут, пошлины станут ещё тяжелее для народа! — Зато вы сможете объявить, что снижаете пошлины и все будут вам благодарны. Мэрилл рассмеялась.

— Ты опасный человек, Джейми.

— Вы боитесь меня, моя королева?

Женщина замотала головой.

— Я просто рада, что ты живёшь с нами. Если бы твой ум и красоту кто-то использовал в своих целях, все страны мира уже были бы повержены.

Джейми вспоминал это с улыбкой и не ожидал, что всё вдруг погорит синим пламенем. Амалия была совсем другой, и Джейми не хотелось искать к ней подход, как он обычно это делал с остальными людьми.

— А можешь сделать какойнибудь трюк? — попросил ещё один ребёнок — мальчик в золотистом камзоле, расшитом мелкими жемчужинами. Его глаза горели любопытством, а пухлые пальцы нетерпеливо теребили край рукава.

— Разумеется! — Шут улыбнулся, хотя в груди чтото сжалось. Он не планировал кувыркаться сегодня, но как можно отказать детям? Их искренний восторг был одним из немногих лучиков света в этом мрачном дворце.

— Отойдите подальше к столам, — предупредил он, оглядывая собравшихся ребятишек, — а то мой башмак может прилететь в голову. И не только башмак — кто знает, что ещё решит сбежать с меня во время трюка!

Дети с весёлым гомоном отступили, как и взрослые, толкаясь и хихикая, к массивным дубовым столам, уставленным фарфоровыми чашками и блюдцами с засахаренными фруктами. Ктото из девочек ахнул, когда Шут сделал шаг вперёд, расправил плечи и хлопнул в ладоши.

Когда толпа освободила пространство, Джейми поплохело. Он впервые за много лет испугался, что может упасть. Ноги вдруг показались ватными, а ладони — влажными. Может, это изза недавних событий? Смерть ходит за тобой по пятам, и стоит тебе оступиться, она подхватит и заберёт к себе. В ушах зазвучал отдалённый звон — будто эхо погребального колокола.

Но народ смотрел. Ждал. Их глаза, полные веры и восторга, не допускали мысли о поражении.

Шут глубоко вдохнул, выдохнул и начал.

Сначала — пара простых жонглирований: три разноцветных шарика взлетели в воздух, закружились в плавном танце, послушные его рукам. Дети заахали.

Затем — небольшой акробатический элемент: он присел, упёрся руками в пол и, оттолкнувшись, сделал стойку на руках. На мгновение мир перевернулся вверх ногами, и он увидел изумлённые лица ребят — ктото прикрыл рот ладошкой, ктото замер с раскрытыми глазами.

Но этого было мало. Джейми знал, что нужно чтото понастоящему впечатляющее.

Он опустился на ноги и подмигнул самому маленькому мальчику.

Размахнувшись, Шут сделал сальто назад. И ещё раз. И ещё. Мышцы напряглись, тело на долю секунды зависло в воздухе, а затем плавно опустилось на ноги. Идеально. Ни единого сбоя.

Но и этого показалось мало. В последний прыжок, уже приземляясь, он ловко подбросил в воздух свой колпак с бубенчиками, поймал его на лету и водрузил на голову — бубенчики весело зазвенели.

Зал взорвался аплодисментами. Дети бросились к нему, хватая за рукава, задавая вопросы:

— Как вы это сделали?

— Вы летаете?

— Научите меня так же!

Джейми рассмеялся, и на мгновение тяжесть, давившая на плечи, отступила. Он поклонился, рассыпаясь в преувеличенно торжественных благодарностях:

— Благодарю, благодарю! Но помните: настоящий секрет трюка — не в ловкости рук, а в том, чтобы верить, будто всё возможно. Даже летать.

Один из мальчиков, тот самый в золотистом камзоле, подбежал ближе и прошептал, широко раскрыв глаза:

— Вы колдун?

Шут наклонился к нему и так же шёпотом ответил:

— Только когда рядом дети.

Амалию шоу не впечатлило. Она будто даже заскучала, а Джейми не знал, как ещё ему нужно выкрутиться, чтобы на этом лице хоть что-то дрогнуло.

Рассказав ещё несколько шуток, Джейми закончил выступление.

— У вас стынет жаркое, бегом за стол! — скомандовал он, не опуская белоснежной улыбки.

Зрители начали рассаживаться на места, повара уже подали второе горячее.

Джейми прошёл к выходу, но дорогу перегородила молодая голубоглазая девушка в синем платье с такого цвета бантом на шее.

— Обычно ты прыгаешь выше, — начала с ходу она, не поздоровавшись.

— Обычно я не в трауре.

Это была Жоззи – бывшая фрейлина королевы Мэрилл. Она должна была перейти в наследство королеве Амалии, но, насколько знал Джейми, та не провела ещё ни одного чаепития с девушками.

— Амалии идёт корона. И тёмная помада. Но ей совсем не идёт трон.

Джейми закатил глаза, но не мог окончательно убрать улыбку – на него всё ещё изредка посматривали из-за столов.

— Попробуй сказать ей это в лицо. — Шут не смотрел на королеву. Он чувствовал, что та и так таранит его спину глазами.