Страница 35 из 41
Глава 13. Добрый совет
Видя, что Ю Фанъинь очнулась, служанки облегченно выдохнули. Только сейчас они заметили, что даже вспотели от страха – в такую-то прохладу! Женщины вытерли лбы рукавами, не ожидая, что в следующий миг в глазах Ю Фанъинь вдруг вспыхнет решительность. Она с трудом вырвалась и закричала:
– На помощь! Спасите!
Те испугались и бросились закрывать девушке рот:
– С ума сошла?! Чего орешь?!
Но было уже поздно. Ю Фанъинь, хоть и ослабла, вложила в свой крик последние силы, и ее голос эхом разнесся по тихому саду.
Невдалеке как раз проходили молоденькие служанки, решив срезать путь через сад. Услышав шум, они подошли ближе и увидели на земле мокрую Ю Фанъинь. Не разобрав, что к чему, и не дожидаясь объяснений, они завизжали:
– Беда! Девушка в воду упала!
Участницы расправы едва не позеленели от злости.
В это время в саду уже давно любовались хризантемами, а до лотосового пруда было рукой подать. Потому вскоре туда сбежалась целая толпа: и слуги, и гости.
За беседой с принцем Янь Линь услышал, что кто-то упал в воду, но сначала не придал этому значения. Когда же выяснилось, что пострадала девушка, молодой хоу вспомнил, в какую сторону направилась Цзян Сюэнин, и похолодел. Не расспросив ни о чем, юноша бросился к пруду вместе с остальными. К счастью, он почти сразу увидел, что подруга стоит на берегу целая и невредимая, и облегченно выдохнул: зря волновался. Однако спустя миг его вновь охватило смутное беспокойство.
Призыв о помощи, похоже, отнял у Ю Фанъинь последние силы. Она сделала пару шагов и упала, растянувшись в промокшей насквозь прилипшей одежде. В беседке и галерее на другом берегу собралось немало зевак: кто-то показывал на бедняжку пальцем, кто-то шептался, обсуждая происходящее.
Мысли Цзян Сюэнин блуждали в далеком прошлом. Очнувшись от оцепенения, она поняла, зачем Ю Фанъинь устроила переполох. Если сейчас не поднять шум, кто знает, что случится потом? Может, однажды ее просто убьют и никто этого не заметит.
Жизнь Ю Фанъинь спасена. Так или иначе, сожалеть уже поздно. На Цзян Сюэнин было серебристое платье с голубоватым отливом, а поверх расшитая золотом накидка. Девушка сняла ее и бережно набросила на плечи утопленницы, после чего с бесстрастным лицом обернулась к толпе на другом берегу:
– Чем любуетесь? Никогда не видели, как служанки избивают барышню или издеваются над хозяйкой?
Все ахнули. Три служанки таращились на Цзян Сюэнин, как на привидение. Даже Ю Фанъинь растерялась. Накидка, еще хранившая тепло владелицы, лежала у нее на плечах, а перед глазами на берегу пруда стояла юная барышня в серебристом платье, перехваченном в талии. Стройная, с безупречной осанкой и отрешенным взглядом, – прекрасна, как слива, цветущая среди снегов, и холодна, точно луна над безмолвным прудом. Самые возвышенные слова из театральных пьес, что славят легендарных красавиц, не могли описать ее дивный облик. У Ю Фанъинь защипало в носу, слезы хлынули сами собой. Она даже «спасибо» сказать не могла – лишь безотрывно смотрела на свою спасительницу.
Янь Линь на другом берегу сразу все понял. Его взгляд скользнул по хрупкой фигуре Цзян Сюэнин и переметнулся на стоящих рядом сыновей знатных вельмож. Те глазели вовсе не на промокшую девушку, а на его дорогую Нин-нин. Брови Янь Линя невольно сдвинулись к переносице.
– Тоже мне, зрелище! – мрачно заявил он. – Девушка в воду упала. Вы же мужчины, зачем тут столпились? Не стыдно? Расходитесь! Нечего вам тут делать!
В конце концов, дело происходило в усадьбе Цинъюань-бо, и что за девушка пострадала, никто толком не знал. Задерживаться у пруда действительно было неловко. Требование молодого хоу обрадовало не всех, тем не менее публика разошлась, ворча и перешептываясь. Только Янь Линь нарочно замешкался. Шэнь Цзе посмотрел на друга: тот подумал немного, снял с себя плащ и передал Цин Фэну.
– Отнеси ей. Холодно. Еще, чего доброго, простудится ненароком из-за какой-то девчонки.
Слуга юноши опасался, что вторая барышня вряд ли посмеет надеть вещи молодого хоу, но перечить хозяину не решился: слишком уж хорошо знал его нрав. Взяв плащ с изысканной вышивкой, Цин Фэн направился на другой берег пруда. Когда слуга протянул его Тан-эр, та обернулась к Цзян Сюэнин, колеблясь: принять или нет?
Цин Фэн тяжело вздохнул и негромко сказал:
– Если вторая барышня не возьмет, мне будет трудно объяснить господину…
– Бери, – распорядилась Цзян Сюэнин.
Слуга с облегчением перевел дыхание:
– Благодарю вторую барышню за милость.
Тан-эр аккуратно перекинула бирюзовый плащ через руку, а Цин Фэн поклонился и отправился назад. Зеваки уже разошлись, поблизости остались только служанки. Цзян Сюэнин увидела, что Ю Фанъинь совсем побледнела и дрожит в мокрой одежде на пронизывающем ветру. Переведя взгляд на трех дворовых служанок, гостья холодно произнесла:
– Дела вашего дома не касаются посторонних, но негоже с такой жестокостью обращаться с людьми. Вы же едва ее не убили! Лишиться добродетели в глазах Небес не боялись?
Когда Цзян Сюэнин прилюдно обвинила служанок в том, что они подняли руку на госпожу, те едва не вскипели от злости, однако, увидев, как человек из свиты молодого хоу передал обидчице одежду, вздохнули с облегчением. Хвала Небесам, они не успели повздорить со странной барышней! Иначе оскорбили бы ту, которую лучше не трогать, и уж тогда наверняка поплатились бы.
Услышав новые упреки, служанки потупились, натянуто заулыбались и промолчали. Цзян Сюэнин поначалу не собиралась вникать в чужие семейные дела и спокойно сказала:
– Уведите ее в комнату.
– Да-да, конечно.
Вероятно, хозяева еще не знали о случившемся и появятся позже, а вот загадочная барышня видела сцену у пруда собственными глазами. Испугавшись, как бы не попасть под горячую руку, служанки кинулись к Ю Фанъинь, подхватили ее и повели к северо-восточному флигелю.
Гостья помедлила и все же пошла за ними, сопровождаемая озадаченной Тан-эр. Цзян Сюэнин не могла толком понять, что чувствовала в этот момент. Принялся за доброе дело – доведи его до конца? Взялся нести статую Будды – неси до самого Запада?[59] Нет, она не была образцом добродетели. Надеялась на чудо? Одно чудо уже случилось: она переродилась в прошлом. Небеса вряд ли станут и дальше осыпать ее милостями. Наверное, ей просто хотелось взглянуть, как жила прежняя Ю Фанъинь.