Страница 25 из 41
Когда она вернулась в комнату, там ее поджидала Тан-эр. Увидев барышню, служанка доложила:
– Господина Чжоу я по вашему поручению нашла. Он, как услышал, что вы хотите с ним встретиться, сразу явился сюда во двор. Но вы слишком долго не возвращались от матушки, гость не смог больше ждать и ушел. Велел передать: если у барышни к нему дело, о котором в усадьбе говорить неудобно, и вы не побрезгуете наведаться в бедный квартал, то отыщите его дом в Косом переулке. Господин Чжоу обещал, что окажет вам надлежащее почтение.
На дворе стемнело, поэтому Цзян Сюэнин уже не рассчитывала увидеться с Чжоу Иньчжи. Он хотя бы оставил послание – и то хорошо. Если судить по событиям прошлой жизни, как раз в это время сотник Тайной стражи всеми силами стремился сблизиться с Янь Линем. Скорее всего, ему очень хотелось побеседовать со второй барышней Цзян с глазу на глаз.
– Хорошо, – коротко ответила девушка.
Она решила улучить момент, чтобы незаметно выйти из дома и поговорить с Чжоу Иньчжи. Усевшись на лежанку возле окна, Цзян Сюэнин потянулась за чашкой чая и вдруг заметила на столике приглашение. Приподняв бровь, девушка взяла его в руки:
– Что это?
Выяснилось, что, когда Лянь-эр, перепуганная необычным поведением барышни, затащила вторую служанку в комнату, та принесла приглашение, а потом позабыла о нем, помогая хозяйке принять ванну и подавая чай. Теперь же Тан-эр спохватилась и торопливо заговорила:
– Это от барышень из дома Цинъюань-бо[52]. Они зовут полюбоваться хризантемами на Праздник двойной девятки. Приглашение прислали сегодня утром. Я еще раньше хотела об этом сказать, но закрутилась и чуть не забыла.
– Из дома Цинъюань-бо? – У Цзян Сюэнин дернулось веко. – Это семейство Ю?
Заметив, что хозяйка переменилась в лице, и не понимая причины, Тан-эр удивилась и пояснила:
– Да, это барышни Ю. У них талант к разведению цветов, но Цинъюань-бо не из высшей столичной знати и с каждым поколением теряют влияние. К их сожалению, в тот же день всех зовет к себе семья Чэн-гуна: они тоже собираются любоваться хризантемами. Конечно же, те, кто получит их приглашение, к барышням Ю не пойдут. Госпоже Мэн уже вручили. Скорее всего, она его примет и возьмет с собой вас и старшую барышню, так что о предложении Цинъюань-бо можно забыть.
Забыть? Разве можно забыть о семействе Ю? В прошлой жизни Цзян Сюэнин знала Ю Фанъинь – дочь наложницы Цинъюань-бо. Та прославилась как девушка, которая однажды упала в пруд и совершенно переменилась: занялась торговлей и стала крупнейшим купцом в Цзяннине, самом процветающем городе империи Цянь. Несчастный случай произошел как раз в день любования хризантемами в усадьбе Цинъюань-бо! Значит, Ю Фанъинь, которой суждено построить купеческую империю, еще не падала в воду… Точнее говоря, та, с кем Цзян Сюэнин была в прошлой жизни знакома и хотела бы встретиться снова, пока совсем другой человек.
Ю Фанъинь как-то призналась, что она из другой эпохи. Тогда молодая императрица не до конца поняла ее слова. Подумала, что подруга родом из дальних краев, куда уже не вернуться; просто девушка не из местных. Но после перерождения Цзян Сюэнин начала догадываться, о чем говорила Ю Фанъинь. Та всегда была одинока, казалась всем чужой, дерзкой и своевольной, шедшей наперекор традициям. Только императрица знала: она была не такой, как все. Возможно, и правда пришла из другого мира. Слово «мир»[53] Цзян Сюэнин чаще встречала в буддийских текстах, но Ю Фанъинь называла им привычное Поднебесье.
Вторая барышня Цзян разглядывала изящно оформленное приглашение, и едва заметная улыбка на ее лице постепенно угасла. Девушка вновь очутилась на перепутье. Если и в этой жизни Ю Фанъинь окажется пришелицей из другого мира, то Цзян Сюэнин станет одной из немногих, кто сможет ее понять. В прошлом девушки сблизились за считаные дни, проведенные под домашним арестом, делились самым сокровенным, а значит, и впрямь подходили друг другу. Если объединить таланты Ю Фанъинь с преимуществом Цзян Сюэнин, знающей будущее, и действовать осторожно, возможно, им даже окажется по силам сразиться с Се Вэем? Ю Фанъинь говорила, что станет ей «золотой опорой»[54], однако Цзян Сюэнин знала еще кое-что: в глубине души подруга презирала этот мир.
Ночью, лежа за тонким пологом и ворочаясь с боку на бок, она долго не могла заснуть. В голове всплывали обрывки воспоминаний о прошлой жизни. Стоило закрыть глаза, и перед мысленным взором, будто проступая из тумана, вновь проносились дни, когда Цзян Сюэнин заточили во дворце Куньнин вместе с Ю Фанъинь. Они играли в вэйци и карты, пили вино и говорили по душам. Вот подруга в грубой одежде с упоением швыряет в жаровню классические книги с полок: философские каноны, летописи, изречения мудрецов и собрания стихов. Вот идет, вольная и беззаботная, босиком по холодному полу в студеную ночь, напевая странные незнакомые песни. Вот уже захмелевшая, с кувшином вина в руке сидит на подоконнике и с тихой тоской смотрит на полную луну за дворцовой стеной…
Лениво развалившись на кушетке, Ю Фанъинь однажды сказала:
– Я пришла издалека – из эпохи, которая куда лучше этой. Ты участник игры, а я наблюдатель. Я никогда не считала, что женщине зазорно иметь честолюбие. Хочешь стать императрицей, так становись, что в этом постыдного? Ошиблась не ты. Весь этот мир – сплошная ошибка.
Поднимая бокал, Ю Фанъинь усмехнулась:
– Воистину жалко. И смешно! – Она указала на полную луну. – Люди думают, что я купаюсь в золоте и могу купить все что захочу, я же чувствую себя жалкой козявкой. Мое сердце жаждет свободы, но я заперта в клетке и вынуждена страдать. Знаешь, в том мире у меня остались друзья, которые по мне скучают, и родители, перед которыми я не успела исполнить свой долг…
Голос подруги дрожал, словно она глотала невидимые слезы.
Ночь прошла, однако заснуть Цзян Сюэнин так и не смогла. Наутро, когда она поднялась, в ее глазах проступили тонкие кровяные прожилки, а в душе поселилась необъяснимая тревога. Ю Фанъинь была ей очень нужна, но перерождение давало шанс изменить судьбу близкой подруги.
Тан-эр, поглядев на хозяйку, забеспокоилась, а та лишь спросила:
– Приглашение из дома Цинъюань-бо еще здесь?
– Да, – осторожно ответила служанка. – Вы хотите пойти?
Цзян Сюэнин моргнула и долго молчала.
– Пойду, – решилась она.
Так или иначе, нужно идти. Но что делать потом, она не знала.