Страница 24 из 41
Глава 9. Приглашение из дома Цинъюань-бо
Хотя Цзян Сюэнин вернулась к жизни, ее преимущества сводились к двум вещам: более зрелому уму и знанию будущего. При этом положение девушки оказалось даже более затруднительным. Она всерьез задумалась. Если бы удалось сблизиться со старшей принцессой Лэян, та могла бы стать для нее опорой, помимо Янь Линя. Вот только Цзян Сюэнин не мужчина.
Если, переодевшись юношей, снова влюбить в себя принцессу и потом та узнает правду, скорее всего, исход будет таким же, как и прежде. А ведь в прошлой жизни стоило огромных усилий вырвать у Цзян Сюэхуэй право учиться при дворе… чтобы в первый же день там увидеть девушку с фестиваля фонарей и узнать, что то была младшая сестра императора, принцесса Лэян по имени Шэнь Чжии. Да еще и оказалось, что сам отбор барышень для обучения во дворце затевался именно ради нее.
Так вторая барышня Цзян и попала в беду. Когда выяснилось, что она девушка, принцесса сразу помрачнела. Похоже, ей было невыносимо осознавать, что она отдала свое сердце не тому человеку. Удар по самолюбию оказался слишком силен, и с тех пор Шэнь Чжии начала изводить соученицу. Янь Линь, с детства друживший с принцессой, не раз ссорился с ней из-за этого, и она возненавидела Цзян Сюэнин еще больше, решив, что та нарочно настраивает юношу против нее. Давление со стороны Шэнь Чжии лишь усилилось, и, хотя она не владела изощренными способами травли, прежней Цзян Сюэнин ее придирки были невыносимы. До сих пор, вспоминая те дни, вторая барышня ощущала мрачную, гнетущую тяжесть.
Девушка стояла, держа розовый цветок гибискуса, а в памяти одна за другой проносились сцены, связанные с принцессой. Цзян Сюэнин подняла голову, посмотрела на Янь Линя и осознала, что юношеская прямота и порывистость звучали в каждом его слове. Он был властным и совсем не умел скрывать чувства. «Я хочу отвести тебя», – выпалил он, едва появившись, а не: «Хочешь пойти со мной?»
Цзян Сюэнин улыбнулась, и ей пришло в голову слегка поддразнить Янь Линя.
– Праздник двойной девятки будет девятого числа, сегодня только седьмое, а ты уже пришел за мной? – спросила она.
Во взгляде Янь Линя, вальяжно сидевшего на стене, промелькнуло смятение, и его пальцы сами собой сжались на рукояти меча. Однако спустя мгновение он решил, что стыдиться нечего, приободрился и вызывающе заговорил:
– И что? Захотел тебя повидать – и пришел. Что такого?
Лянь-эр, стоявшая рядом, онемела от изумления, поспешно опустила голову и больше не решилась поднять взгляд. Цзян Сюэнин не ожидала, что юноша выскажется так дерзко. Вспомнив события прошлой жизни, она невольно притихла.
– Так ты пойдешь или нет? – недовольно спросил Янь Линь.
– Не в этот раз, – виновато улыбнулась Цзян Сюэнин. – Но если захочешь, приходи за мной на следующий праздник фонарей, и я составлю тебе компанию.
Впрочем, девушка могла выйти и в женском наряде, тогда бы принцесса Лэян в нее не влюбилась. Однако платье неизбежно привлечет внимание к ней с Янь Линем, и пойдут ненужные толки. Уж лучше совсем не ходить. К тому же праздничные гулянья не слишком ее интересовали.
Янь Линь нахмурился:
– Ты серьезно? Почему «в этот раз» не пойдешь? Чем этот раз отличается от другого? Разве что фонари будут другие. Или у тебя на Праздник двойной девятки намечены дела и ты не сможешь?
Цзян Сюэнин подумала немного и без труда отыскала предлог:
– Утром, когда вернулась, у меня голова кружилась. Хочу пару дней отдохнуть.
Янь Линь присмотрелся к девушке: и правда как будто бы нездорова. И без того его дорогая Нин-нин отличалась на удивление светлой кожей, на солнце казавшейся почти прозрачной, словно тончайший нефрит, к которому тянуло прикоснуться, а после того как она сменила привычный мужской костюм на женское платье, фигура восемнадцатилетней девушки стала выглядеть еще изящнее.
Цзян Сюэнин стояла под деревом, держа цветок гибискуса, который задел юноша, и тонкими белыми пальцами касалась лепестков, окрашенных алым в лучах заката. Ее лицо, маленькое, не больше ладони, смотрело на Янь Линя снизу вверх, а ясный взгляд согревал теплом. В облике Цзян Сюэнин было что-то необыкновенно светлое, трогательное и нежное, отчего сердце юноши невольно дрогнуло. Вот бы день совершеннолетия поскорее наступил, чтобы забрать такую красавицу к себе в дом, беречь и лелеять!
Янь Линь встретился с ней глазами, прокашлялся и отвел взгляд.
– Это я виноват. Не уследил за тобой, ты украдкой выпила несколько чарок и опьянела. Обмякла, как сонная кошка. Ладно, тогда оставайся дома и как следует отдохни. Я узнаю, когда будет следующий фестиваль фонарей, и обязательно свожу тебя.
Цзян Сюэнин собиралась ответить, но внезапно с другого конца двора донесся возмущенный крик:
– Вы опять на стене! Я сообщу вашему отцу, господину хоу. Пусть он рассудит: разве наследнику благородного дома подобает себя так вести?
Оказалось, как назло, мимо проходил Цзян Бою. У Янь Линя сразу же разболелась голова. Не дожидаясь объяснений, глава семейства с раздражением засучил рукава и направился к юноше, явно намереваясь взять длинный бамбуковый шест и столкнуть наглеца со стены.
– Молодой господин хоу, это уж слишком! У меня в доме не только Нин живет – других девушек тоже полно!
– Но я же смотрю только на нее, – искренне удивился Янь Линь.
Цзян Бою так рассердился, что даже его усы затряслись.
– Я запрещаю вам лазить по моим стенам! Вы ведь наследник господина хоу. Если есть дело, входите через парадную дверь или передайте записку слуге. Я тогда вас ни единым словом не упрекну. Разве прилично вести себя так?!
Янь Линь с детства знал его и нисколько не боялся. Юноша покрутил запястьем, играя мечом, и весело отшутился:
– Да не сердитесь вы, господин Цзян. Раз стену построили, значит, по ней можно лазить. Если вам не по нраву, прикажите сделать повыше – у меня появится повод потренироваться.
От возмущения мужчина потерял дар речи. Янь Линь же, посмотрев на небо, понял, что уже поздно. Ему хотелось бы остаться с Цзян Сюэнин еще ненадолго, но надо было возвращаться домой и поклониться родителям. Он обернулся к девушке и сказал:
– Я ухожу. На днях загляну снова.
Та кивнула, и Янь Линь оттолкнулся рукой от стены, вдоль которой пышно цвел гибискус, и спрыгнул, мгновенно изчезнув из виду. Цзян Бою остался на месте, кипя от злости и хлопая глазами, а Цзян Сюэнин невольно улыбнулась, и у нее на душе почему-то полегчало. Поклонившись отцу, девушка развернулась и направилась в свои покои, а тот все продолжал ворчать за ее спиной:
– Что вообще тут творится, скажите на милость?..