Страница 20 из 68
Глава 6
Сухарь зарычал.
Так он не рычал ещё ни разу. Маленькое тело собралось у моей ноги, плечи поднялись, из глотки пошёл рваный звук, какого я от него вообще не ждал. В этом рыке стояла ярость и страх одновременно, и казалось, что сейчас он сорвётся вперёд, бросится на эту тёмную фигуру в Пелене и на сгустки, что её окружают.
Я выставил перед собой мглокамень. Рука дрожала, и фиолетовый огонёк дрожал вместе с ладонью.
Репей шёл ко мне, двигаясь вместе со Мглой, в одном ритме с её течением, будто Пелена несла его на себе. Тени вокруг него скользили. Я смотрел на это и понимал, что они и Мгла теперь одно. Где кончается он и начинается она, разобрать нельзя.
Откат от отвара пошёл по мне тяжёлой волной. Прорыв на второй круг не вытянул, наоборот, после прорыва тело будто решило, что отработало своё, и теперь требовало отдыха. Не просило, а собиралось взять.
Колени плыли. Голова шла кругом. Я чувствовал, что ещё минута, и просто упаду тут и больше не встану.
— Сухарь. Отступаем.
Голос сел до хрипа. Слова царапали горло. Дракончик дёрнул ушами на меня, обернулся, и в его глазах я прочёл желание остаться и драться.
— Назад, малой. Не смей. Со мной.
Сухарь рыкнул ещё раз, в сторону Репья, и попятился. Прижался боком к моей ноге.
Я отступал спиной по ступеням вверх. Репей и тени двигались в нашу сторону. Шагом не быстрее моего, но и не медленнее.
Стал подниматься задом, не разворачиваясь, чтобы не упустить из виду то, что шло на меня. Сухарь полз рядом по уклону, перебирая лапами.
Ступени кончились. Сланцевый пол под подошвами.
— Быстрее, малой.
Голос пошёл громче, чем хотел. Развернулся всем корпусом и пошёл вперёд, через лиловую муть, по тем же мутным потокам, через которые мы шли сюда. Сухарь сразу за мной, у пятки.
Я попробовал бежать.
Получилось плохо. Ноги во Мгле шли тяжело, и без Мглы шли бы тяжело, потому что во мне почти не осталось того, чем эти ноги двигают. Но я бежал, как мог.
Сзади звуки усилились. Гул вырос. Шёпот стал плотнее, и в шёпоте теперь стояли мои имена и чужие, перемешанные так, что я уже не разбирал, где какое. Что-то задело меня по плечу. Холодное и ничего одновременно. Я почувствовал прикосновение и почувствовал, что прикосновения не было.
Оглянулся на бегу.
Сухарь шёл за мной хорошо. Хромал заметно меньше. Я успел отметить это краем сознания, и подумал, что это странно, и тут же забыл, потому что за Сухарём шёл Репей. И вокруг Репья тени.
Слишком близко. До подъеманаверх я не успею.
Развернулся всем телом.
Выставил мглокамень. Поднял повыше, на уровень собственного лица, чтобы свет шёл вперёд. Репей закричал.
Крик пошёл такой, какого не издаёт ни человек, ни зверь. Высокий, дребезжащий, с булькающей нотой на конце. Тёмная фигура прыгнула в сторону, ушла из светового конуса одним движением, и приземлилась сбоку от меня, в трёх шагах, неестественно: одна нога на колено, вторая на стопу. Голова наклонена набок.
А тени влетели в нас.
Я не успел понять, как это произошло. Только что я держал свет перед собой, и сгустки шли с фронта, а теперь они оказались везде. Окутали меня и Сухаря с боков, со спины, и сверху. Холод пошёл по коже, и за холодом пошло то самое.
Тело начало распадаться.
Я знал, что оно не распадается. Это всё ещё были мои руки, моя грудь и ноги. Но ощущение шло такое, какого я в жизни не знал. Каждое прикосновение тени к моей коже забирало с собой кусок меня. кусок воли и желания стоять. Желания вообще быть. Тени тянули из меня то, чем я держусь в этом мире.
Сухарь у бедра пискнул и расправил крылья.
Левое пошло теперь шире, чем днем. Перепонка раскрылась почти полностью, и от тела дракончика пошло свечение. Свечением я бы это не назвал, потому что было оно тёмным, как ночь, в которой видно. Из чёрного тела Сухаря в стороны разошлись тёмные волны, и в них тени застревали, дёргались, отлетали.
Каждый взмах его крыла отбрасывал по одной, по две твари. Лиловая муть вокруг нас редела, я снова стал видеть на пять шагов, на семь.
Сухарь работал крыльями, припадая на больную лапу, и пищал, и каждый его писк бил по теням.
Я нашёл воздух. Сделал вдох животом.
И тут одна из теней, та, что плыла справа, плотная и крупная, ударила Сухаря в бок. Дракончика подбросило, развернуло в воздухе, и понесло прочь от меня. Я успел увидеть, как маленькое чёрное тело уходит в мутное течение, и течение это его подхватывает и тащит куда-то вглубь, в сторону.
— Сухарь!
Крикнул я, и крик ушёл в Пелену без отзыва.
Дракончика не было. Лиловая муть сомкнулась там, где он только что был. Я остался один со светом в ладони.
Репей бросился на меня.
Я выставил камень и сжал кулак на нём так, что грани впились в кожу. Готов был принять удар и ударить в ответ, если хватит сил.
Удара не было.
Репей остановился в шаге от меня. Встал так, чтобы фиолетовый свет камня не касался его лица. Я видел его силуэт, тёмный на лиловом, видел длинные руки вдоль тела, голову, наклонённую набок, как у птицы. Лица не видел, он прятал лицо в тени.
Зашипел. Шипение шло сквозь зубы, с присвистом и булькающей ноткой:
— Падал-л-ль. Мгла с-с-сильнее. Ты обре-чё-он. Как и в-с-се.
— Пошёл вон.
Голос мой сел до шёпота. Я шагнул к нему, толкая перед собой свет.
Репей отпрыгнул. Молниеносно, длинным боковым движением, ушёл из конуса света и оказался шагах в пяти. Опять боком, опять голова под углом.
Я повёл камнем по сторонам. Тени стояли вокруг, не подходили близко к свету, но и не уходили. Сухаря нигде не было. Лиловая муть колыхалась толчками, и в ней не виделось ни тёмной шкурки, ни маленького гребня.
— Сухарь. Сухарь, ко мне.
Голос пошёл хрипом. Слова растворялись в Пелене, не доходя дальше моих губ.
Внутри что-то надломилось. Я привёл сюда дракончика, уговорил его идти со мной, увёл от спуска, к которому его тянуло, заставил идти со мной к разлому. И вот теперь его нет. Утащило во Мглу, неизвестно куда, и неизвестно, жив ли он.
Стоять не мог. Стал отступать снова. Репей держался на расстоянии, но и не отставал. Тени держались с ним.
Дошёл до подъема. Полез наверх, цепляясь свободной рукой за край. Лиловая муть поползла с плеч, потом с лица. Я вышел из Мглы, и сразу холодный воздух ударил в лёгкие. Кашель пошёл толчками, выгибая меня пополам. Я выронил мглокамень, нашарил рукой по снегу, подобрал.
Полз на четвереньках, потом упал на бок. Снег под щекой был холодный и колкий.
Поднял голову.