Страница 72 из 83
Глава 59
Утро наступило без предупреждения. В мире, где за окном простирается серое марево Межи, рассвет всегда кажется украденным у вечности трофеем, а не естественным природным циклом. Я открыла глаза и первым делом уставилась в потолок своей спальни, изучая знакомый узор трещин на балках.
Ощущения изменились. Раньше я чувствовала замок «Грань» как некое внешнее обременение – тяжелое здание, требующее ремонта, чистки и оплаты счетов. Теперь восприятие стало пугающе внутренним. Тонкая Чёрная нить, пульсировавшая в моей груди, больше не была просто магическим поводком. Она превратилась в магистральный канал, по которому циркулировала сама жизнь этого места. Я ощущала сквозняк в главном зале как холод на собственной коже. Я чувствовала каждую выбитую щепку из входных дверей так, словно мне под ногти загнали занозы.
Договор с Пожирателем работал. Мы стали замкнутой системой. Вечный двигатель, работающий на парадоксе бесконечного долга.
Я медленно села в постели. Тело отозвалось тягучей, вязкой слабостью, но та невыносимая пустота, что грозила стереть меня в пыль вчера вечером, исчезла. Вместо неё пришла странная, монументальная тяжесть. Я была Хозяйкой. Не по праву наследования от тетки Ирмы, а по праву личного подвига и юридической безупречности.
Спустив ноги на пол, я поморщилась. Половицы под моими ступнями были теплыми. Замок старался согреть меня, делясь остатками энергии, которую он теперь выкачивал из самой структуры Разлома.
Снизу доносились звуки, совершенно не вяжущиеся с ночным кошмаром. Скрип половиц, приглушенный стук посуды и отчетливый запах подгоревшей каши.
Я накинула шаль и, придерживаясь за перила, начала спускаться по лестнице. Главный зал находился в процессе «зализывания ран». Я замерла на нижней ступеньке, наблюдая, как глубокая трещина в обсидиановой кладке медленно, почти незаметно для глаза, затягивается. Края камня оплавлялись, становясь мягкими, как воск, и срастались, не оставляя даже рубца.
Но мое внимание привлекло не это.
У огромной печи, орудуя тяжелым чугунным половником, стоял… человек. Ну, почти человек. Ростом он едва доставал мне до плеча, коренастый, облаченный в безразмерный кожаный фартук, перепачканный золой. Из-под кустистых, вечно шевелящихся бровей на меня смотрели два ярко-рыжих уголька. Его кожа имела странный сероватый оттенок, словно он сам был вылеплен из слежавшейся пыли и пепла.
– Доброе утро, Судья, – проскрипел он, не оборачиваясь. – Хватит стоять на сквозняке, баланс здоровья – вещь хрупкая.
Я застыла, судорожно вспоминая все записи в Книге Правил.
– Тох? – мой голос сорвался от удивления. – Это ты?
Маленький мужичок наконец обернулся, вытирая руки о фартук. Его морщинистое лицо растянулось в подобии улыбки, отчего из его рта вырвалось облачко легкого сизого дыма.
– А ты ждала кого-то другого? Приходящую кухарку из Аврена? – он хмыкнул. – Раньше у тебя не хватало «капитала», чтобы видеть меня таким. Ты была временным управляющим, Мира. А теперь ты – Хозяйка. Ты вписала себя в фундамент, и замок наконец-то начал платить мне приличное жалованье. Энергии теперь столько, что грех не обрести приличную форму. В облаке дыма, знаешь ли, кашу варить неудобно – крупа просыпается.
Я подошла ближе, все еще не веря своим глазам. Раньше Тох был для меня лишь голосом из печи, парой угольков в огне.
– Значит, чем сильнее замок, тем… материальнее ты?
– Именно так, – он кивнул на миску с кашей. – Ешь. Твое тело сейчас – это главный актив Грани. Если ты рухнешь, вся твоя изящная юридическая конструкция сложится как карточный домик.
Я послушно опустилась на уцелевший табурет. Перед моими глазами на столешнице всё ещё виднелись следы когтей Пожирателя, но даже они постепенно сглаживались под воздействием восстанавливающей силы замка.
– Где он? – спросила я, и мой голос прозвучал удивительно ровно, несмотря на внутреннюю дрожь.
Мне не нужно было называть имен. В этом трактире «он» всегда означал только одно существо.
Тох кивнул в сторону того места, где раньше были входные двери.
Лорд Кэйнарот стоял в проеме. Дверей по-прежнему не было – их разрушение оказалось слишком масштабным даже для ускоренной регенерации замка. Кейн замер, глядя в бесконечное серое ничто Межи. Он переоделся – на нем был новый плащ, такой же безупречно черный и тяжелый, как и прежний, но этот лоск лишь подчеркивал перемены в его облике.
Серебро на его висках сияло в тусклом утреннем свете. Эти пряди казались инородными в его идеальной, вечной внешности, словно кто-то плеснул расплавленным металлом на полотно ночного неба.
Он почувствовал мой взгляд. Медленно, с той величественной грацией, которая всегда заставляла меня чувствовать себя неуклюжей девчонкой из Аврена, Кейн обернулся. В его глазах больше не было бушующего шторма или паники. Там застыло нечто иное – глубокое, сосредоточенное внимание хищника, который впервые осознал, что его добыча способна перегрызть ему горло ради собственного спасения.
– Вы проснулись, Мира, – произнес он.
В его голосе слышалась вибрация, которую я раньше принимала за холод. Теперь я знала, что это был резонанс сверхновой, удерживаемой в узде стальной волей.
– Мне нужно привести счета в порядок, – ответила я, машинально потянувшись к месту, где обычно лежала Книга Правил. – И заказать новые двери. Тот, кто их выломал, обязан оплатить издержки по самому высокому тарифу.
Кейн сделал шаг к столу. Расстояние между нами снова сократилось, но на этот раз я не почувствовала желания отпрянуть. Черная нить внутри меня приветствовала его присутствие тихим, едва уловимым гулом.
– Выставите мне любой счет, Хозяйка, – Кейн опустил ладони на стол. – Я оплачу его в той валюте, которую вы назовете.
– Каша готова! – бесцеремонно вклинился Тох, с грохотом ставя передо мной миску. – Ешь, Мира. Разговоры о долгах не насыщают.
Я взяла ложку. Каша была пресной, густой и пахла дымом, но с каждым проглоченным куском я чувствовала, как жизнь возвращается в пальцы. Замок словно подпитывался через меня, ускоряя процесс восстановления. Я видела, как в дальнем углу зала перевернутый стол сам собой медленно встал на ножки, а разбросанные щепки начали сползаться в одну кучу, превращаясь в мелкую пыль, которую тут же поглотили тени.