Страница 48 из 83
Глава 40
Вместо аромата утренней похлебки зал встретил нас запахом старой канцелярии и гари. Я вбежала, едва не споткнувшись о вывернутую половицу – замок всё ещё лихорадило после нашей ночи с Кейном, и геометрия пространства восстанавливалась неохотно. Моя ладонь горела, клеймо под линией жизни пульсировало серым светом, словно внутри меня тикали невидимые часы, отсчитывающие время до окончательного краха.
– Мира! – Рен вскочил со скамьи. – Книга! Посмотри на Книгу!
Я метнулась к стойке. Мой главный гроссбух, в который я так старательно вписывала каждую сделку, каждую кружку эля и каждый залог, вел себя как умирающее существо. Страницы сами собой выгибались, а чернила – мои честные, авренские чернила – на глазах серели, превращаясь в мелкий, сухой пепел. Он осыпался прямо в переплет, оставляя после себя девственно чистую бумагу. Каждая строчка, подтверждающая право собственности или оплату ночлега, превращалась в «ничто».
– Мой баланс… – прошептала я, чувствуя, как внутри всё обрывается. – Он обнуляется.
Но самое страшное происходило не в книге. Оно происходило с гостями. В Грань приходят не просто за едой, а за безопасностью, гарантированной Договором. И сейчас этот договор распадался на атомы.
В углу, где обычно сидели Сестры Иглы, поднялся невообразимый гвалт. Прит, самая старшая из них, судорожно прижимала к груди свои флаконы со временем. Золотые нити внутри стекла, которые они продавали как самый твердый и надежный актив Железного Предела, начали тускнеть. Время внутри них больше не было материальным; оно превращалось в бессмысленные искры, не способные ни продлить жизнь, ни запустить механизм.
– Моя защита! – взвизгнул гласник из Глуби, который уже три дня жил в комнате у камина.
Он судорожно хватал ртом воздух, его кожа покрывалась пятнами. Магия Грани, которая по условиям сделки позволяла существу из океана существовать на суше, просто испарялась. Договор, скрепленный моей волей, больше не имел веса. Аудит Свода превращал мои нерушимые правила в макулатуру.
– Всем оставаться на местах! – выкрикнула я, ударив кулаком по стойке.
Звук получился жалким, лишенным той власти, которой я обладала еще вчера. Трактир больше не отзывался на мой голос.
– Не пытайся удержать то, что отрицает само право на существование, – Кейн возник рядом со мной. Его серебряные глаза светились холодным, режущим светом, пронзая серую мглу, заполнившую зал. – Дистанция между обязательством и его выполнением исчезает. Пустота не ломает стены, Мира, она делает их бессмысленными.
– Я Хозяйка! – я обернулась к нему. В груди до предела натянулась Черная нить. – Если договоры рассыпаются, значит, здесь больше нет закона. А без закона это просто сарай в горах. Я не позволю им стереть мою работу!
Я схватила перо и, прежде чем Кейн успел меня остановить, полоснула себя по ладони – прямо по клейму Свода. Кровь смешалась с пепельным символом, приобретая странный, ртутный оттенок. Я прижала руку к пустой странице Книги Правил.
– Именем Судьи! Подтверждаю обязательства! – мой голос сорвался на хрип.
Золотая вспышка на мгновение ослепила всех. Цепи, которые начали таять в воздухе вокруг гостей, на секунду снова обрели плотность. Гласник из Глуби судорожно вздохнул, его кожа снова стала влажной. Сестры Иглы замерли, глядя на вспыхнувшие нити во флаконах.
Но мой триумф длился ровно три секунды.
Раздался чавкающий, вязкий звук, пришедший одновременно отовсюду и ниоткуда. В центре зала, прямо на чистых дубовых досках, начала проступать серая, маслянистая лужа. Из нее потянулись десятки тонких, пепельных рук-отростков. Они тянулись к золотым нитям моих подтвержденных договоров и просто… жевали их. Пожиратель не пришел сам, но его голод уже просочился в зал.
Пустота Пепельного Свода начала вскрывать мои счета один за другим, обесценивая каждую крупицу вложенной силы.
– Они в панике, – прошептал Рен, указывая на дверь. – Мира, они сейчас разнесут трактир, если поймут, что ты больше не контролируешь порядок.
Гости, существа из семи разных миров, которые еще вчера подчинялись моим правилам, теперь смотрели друг на друга с животным подозрением. Без Договора они были не клиентами. Они были врагами, запертыми в одной комнате на краю гибели.
Кейн положил руку на мою ладонь, останавливая кровотечение. Его холод был единственным, что еще казалось реальным в этом рассыпающемся мире.
– Ты не сможешь перекрыть этот дефицит своей кровью, – произнес он, и в его голосе я услышала не угрозу, а тяжелую, многовековую скорбь. – Пустота уже не хочет оплаты. Она хочет, чтобы тебя – и всего, что ты построила – никогда не существовало.
А снаружи серый пепел забил все щели и начал биться в окна с такой яростной силой, словно у него выросли когти.