Страница 44 из 83
Глава 36
Счёт пошёл на секунды.
Когда длинные, неестественно бледные пальцы Кэйнарота коснулись моей щеки, мир вокруг перестал быть привычным набором цифр, досок и деревянных балок. Воздух в зале, и без того густой от запаха подвального пепла, внезапно превратился в наэлектризованную взвесь, пахнущую грозой и металлом. Волоски на руках встали дыбом. Мой пульс, обычно ровный и расчётливый, заколотился о рёбра, как пойманная в силок птица.
Для бухгалтера я соображала слишком медленно.
Его кожа была не просто холодной – это был концентрированный холод вечного льда Сумеречных земель, который при соприкосновении с моим пульсирующим теплом начал превращаться в обжигающий жар. Я чувствовала этот сверхъестественный резонанс каждой клеткой. Между нами была чистая, безжалостная физика. Схлопывание пространства.
Дистанция, которую Кейн выстраивал тысячелетиями, только что окончательно ликвидировалась, создавая внутри меня звенящий вакуум, требующий немедленного заполнения.
– Наверх, – выдохнула я.
Голос прозвучал хрипло, разорвано, почти незнакомо. Я не спрашивала и не просила. Это была сделка, условия которой были продиктованы инстинктом, гораздо более древним, чем любая Книга Правил.
Кейн не ответил. Ему не нужны были слова. Он просто сократил расстояние до нуля.
Не было ни шагов, ни рывка – мир вокруг нас вывернулся наизнанку, смазав цвета в единую серую полосу, и встал на место с сухим, вакуумным щелчком. Запах дыма и похлебки исчез. В один миг мы оказались на втором этаже, в его комнате – той самой, которую он превратил в идеально выверенный обсидиановый склеп, лишённый теней и человеческой суеты.
Я вцепилась в его плечи, отчаянно ища точку опоры в переставшей подчиняться мне реальности. Ткань его одежды казалась плотной, как сама ночная пустота, но под ней перекатывались тяжёлые, нечеловеческие мышцы – твердые, как горный гранит.
Кэйнарот замер. Лорд Расстояний никогда в своей бесконечной жизни не касался живых существ, и сейчас его пальцы легли на мою талию с пугающей осторожностью высшего хищника, впервые пробующего на вкус нечто хрупкое и легко ломающееся. Но эта заминка длилась лишь долю секунды. Древний бог не знал неуверенности. Как только он понял, что я не рассыплюсь от его прикосновения, его хватка стала стальной и властной.
– Вы… слишком тёплая, – пророкотал он мне прямо в губы.
Его голос вызвал глубокую, тягучую вибрацию прямо в моих костях. Я дернула неподатливую ткань его плаща, заставляя его окончательно нарушить свою божественную изоляцию, а он с пугающей легкостью избавил меня от грубой шерсти кофты и плотного льна. Его прикосновения к моей обнаженной коже оставляли обжигающие, ледяные следы, от которых по телу расходились волны судорожного жара.
Когда он уложил меня на кровать из черного камня, замок «Грань» протяжно, глубоко застонал всеми своими несущими балками. Гладкий обсидиан холодил спину, но я не замечала этого.
Я чувствовала только его вес – невыносимый, давящий, словно на меня опустилось всё небо Сумеречных земель сразу. В его движениях не было осторожной человеческой мягкости; это была чистая, необузданная сила, которая брала то, что теперь принадлежало ей по праву.
Кейн зарылся лицом в мои растрепавшиеся волосы, глубоко вдыхая мой запах, и я почувствовала, как по моей шее и плечам побежали серебристые искры статики. Воздух в комнате начал стремительно вымерзать, покрывая окна изнутри плотной коркой инея. Очаг далеко внизу, на первом этаже, почуяв этот колоссальный выброс энергии, внезапно застыл – языки пламени в камине Тоха мгновенно превратились в неподвижные сапфиры, а летящие искры зависли в воздухе, отказываясь падать.
Я обхватила его руками, чувствуя, как моя Черная нить внутри пульсирует в такт его нечеловеческому, тяжелому сердцебиению. Это было похоже на подписание самого важного контракта в моей жизни: необратимо, страшно и абсолютно, болезненно честно. Его губы, терзающие мои, были ледяными, но внутри меня разгорался пожар, который не смогла бы потушить никакая магия Разлома.
Каждое его движение, каждый толчок сопровождались искажением локальной реальности. Я видела краем глаза, как черные стены комнаты то стремительно отдаляются, превращаясь в бесконечные горизонты чужого мира, то сжимаются до размеров тесного, удушливого кокона. Он входил в меня не как смертный мужчина, а как сама стихия, как бесконечное пространство, внезапно решившее обрести плоть и заполнить собой мою пустоту.
Тяжесть. Ослепляющий жар. И эта пугающая, древняя сила, которая текла сквозь него прямо в мою кровь, намертво сплетая наши сути.
В какой-то момент этот энергетический резонанс стал невыносимым для материального мира. Магия Кейна, сорвавшаяся с вековой цепи из-за полного краха его Дистанции, безжалостно ударила по комнате.
Я услышала звук, похожий на крик раненого зверя. Старое ростовое зеркало в тяжелой дубовой раме, стоявшее в углу спальни, не выдержало давления искаженного пространства. Отражение нашей близости – сплетение моей бледной, горячей кожи и его обсидиановой тьмы – на секунду замерло в стекле, а затем зеркало с оглушительным треском взорвалось миллионами острых, сияющих брызг.
Лишенные гравитации, осколки зависли в морозном воздухе вокруг нас, медленно мерцая и вращаясь в ритме нашего сбитого дыхания, прежде чем наконец со звоном рухнуть на черный каменный пол.
Кейн замер надо мной. Его грудь тяжело вздымалась, а серебряные глаза горели ослепительным, расплавленным светом сверхновой, смотрящим на меня как на единственную постоянную величину в разрушающейся вселенной.
А за окнами замка «Грань», игнорируя законы авренской зимы, вместо снега начал медленно, неотвратимо осыпаться серый, мертвый пепел. Но даже если бы я об этом знала, сейчас мне было бы плевать.