Страница 26 из 83
Глава 19
Прошло еще полторы недели. Замок Грань постепенно втягивался в ритм, который в Аврене назвали бы стабильно безумным, но здесь он сходил за норму.
Моя книга учета стремительно пухла. Авренская математика с трудом переваривала местную экономику, но я упрямо сводила дебет с кредитом. За вторую неделю проживания Лорд Кэйнарот расплатился слитком черного серебра. Металл был настолько чистым и плотным, что казался тяжелее свинца и совершенно не отбрасывал бликов. Я взвесила его на кухонных весах, прикинула примерный курс и записала в приход. Завтраки Лорд Расстояний по-прежнему игнорировал, зато взял за привычку спускаться по вечерам. Он садился за дальний стол в тени и просто смотрел, как я работаю. От его немигающего взгляда у меня каждый раз холодела спина, но пока он платил вовремя и не превращал других гостей в пыль, я терпела. Коммерция требует выдержки.
А гостей хватало. Межа плевалась путешественниками исправнее, чем прорванная труба.
Позавчера у меня ночевал торговец из Хоровода – высокое, нескладное существо, состоящее из переплетенных лоз и лиан. Он занял целый угол, оставил после себя лужу сладковатого древесного сока и расплатился горстью семян, которые мягко светились в темноте. А сегодня на рассвете зашли двое механистов из Железного Предела. Они были угрюмы, пахли машинным маслом, лязгали при ходьбе и весь день чинили какую-то сложную шестереночную птицу, расплатившись за горячую похлебку медной монетой, внутри которой безостановочно тикал настоящий часовой механизм.
Я справлялась. Мои руки загрубели от половой тряпки и веника, а в голове постоянно крутились цифры. Но был в этом доме человек, которому моя практичная рутина совершенно не помогала.
Ближе к вечеру я вышла на задний двор с кружкой горячего травяного отвара. Ветер стих, небо над ущельем было затянуто низкими серыми тучами. Рен сидел на колоде для рубки мяса, опустив тяжелый колун между ног. Он неотрывно смотрел на свои руки. Вернее, на правую руку. Здоровую, розовую, не покрытую даже малейшим шрамом.
У него был слом. Полный, тотальный крах картины мира. Парень, который с детства верил в приказы, правоту своего капитана и корону Аврена, внезапно оказался по ту сторону баррикад. Для своих братьев по оружию он был мертв. Или хуже – стал околдованным прислужником ведьмы. Ему некуда было возвращаться. Вся его понятная, расчерченная по уставу жизнь сгорела вместе с тем обугленным мясом, которое отмотало назад масло Сестер.
– Остынет, – я поставила глиняную кружку на пень рядом с ним.
Десятник вздрогнул, тяжело выныривая из своих мыслей.
– Спасибо, – он взял кружку. Я заметила, как дрожат его пальцы. – Знаешь… Я ведь помню, как она горела. Моя рука. Я помню боль и запах собственной паленой плоти. А теперь она здесь. Как будто того дня вообще не было. Как будто меня самого… больше нет.
– Ты есть, – сухо ответила я. – Ты нарубил куб дров, вычистил золу из печи Тоха и починил засов на ставнях. Призраки топорами не машут.
– Я дезертир, Мира, – он сгорбился, обхватив голову руками. – Капитан сейчас, наверное, собирает подкрепление. В форт шлют депеши о демонах и черном колдовстве. Рано или поздно они придут сюда с катапультами. А я… я сижу здесь и колю дрова для существ, которых не должно существовать. Для древнего монстра, который одним взглядом распылил сталь.
Я посмотрела на хмурые горы. Мой родной Аврен был слеп и до зубов вооружен своим невежеством.
– Этот монстр спас тебе жизнь, когда твои товарищи бросились рубить его топором. А существа просто хотят ночлега. У тебя есть работа, Рен. И крыша над головой. Это больше, чем у половины жителей столицы. Держись за то, что можешь потрогать, и не лезь в дебри.
Он криво, надломленно усмехнулся, но отвар выпил.
К вечеру метель снова начала набирать силу. Я запирала тяжелые дубовые двери, когда Межа за окнами выплюнула очередной порыв ветра, от которого в камине нервно заплясал огонь. Тох тревожно заскрипел поленьями.
– Мира… – прошелестел дух из очага. – Воздух. Чувствуешь?
Я принюхалась. Запахло не морозом, не морем и не машинным маслом. Запахло сухой, бумажной пылью. И чем-то еще, глубоко тоскливым. Запах застарелого горя и безнадежности.
В дверь постучали. Тихо. Изящно. Совсем не так, как стучали солдаты Аврена.
Я отодвинула засов.
На пороге стояла женщина. На ней был элегантный, глухой дорожный костюм серого цвета, крой которого смутно напоминал моду столичных аристократок. Её лицо было скрыто под плотной серой вуалью.
– Госпожа? – я сделала шаг назад, пропуская гостью. – Замок Грань открыт. Ночлег стоит серебром или эквивалентом.
Женщина переступила порог. От неё веяло абсолютной, выстужающей саму суть пустотой. Пепельный Свод. Я поняла это еще до того, как она заговорила. Моя Черная нить, привязанная к долгу тетки, болезненно натянулась в груди.
Гостья медленно подняла руки, обтянутые тонкими перчатками, и откинула вуаль назад.
Я замерла. Сердце пропустило удар, а в желудок словно упал кусок льда.
У госпожи из Пепельного Свода не было своего лица. Там, под серой сеткой, на меня смотрело мое собственное отражение. Но оно было мертвым. Синие, растрескавшиеся губы, ввалившиеся щеки и стеклянные, остановившиеся глаза, в которых навсегда застыл предсмертный ужас.
Я смотрела на свой собственный труп, и этот труп вежливо улыбнулся мне помертвевшим ртом.
– Добрый вечер, Мира Солт, – произнес голос, шуршащий, как осыпающийся прах. – Я прибыла по вопросам вашего долга.