Хозяйка замка на краю миров

Глава 17

Следующие три дня превратили мой замок в то, чем он, видимо, всегда и был – в огромный, скрипучий клапан между мирами. Трактир работал как перевалочный пункт, и мне пришлось быстро учиться не задавать лишних вопросов.

В первый день на пороге возник тяжелый, пахнущий гарью и машинным маслом торговец из Железного Предела. Он занял угловой стол и три часа цедил холодную воду, пока из тумана Межи не вынырнул гласник в своем мокром кожаном скафандре. Они обменялись короткими, деловыми кивками. На моих глазах ящик латунных шестеренок перешел в перепончатые лапы в обмен на мешочек фосфоресцирующей морской соли. Сделка заняла минуту. После этого один ушел обратно в метель, а другой – в сырую пустоту разлома за конюшней.

На второй день через зал прошествовала группа странников из Немого Камня. Они двигались в своем геологическом ритме – так медленно, что казалось, будто они пустили корни в половицы. Им нужно было в Хоровод. Трактир для них был единственным местом, где твердая земля еще не кончилась, а вечное движение уже началось. Они не притронулись к похлебке, но оставили на столе горсть необработанных изумрудов величиной с орех.

К исходу третьего дня я почти перестала вздрагивать от звуков, не похожих на человеческий стук. Межа пульсировала. Грань снова стала точкой обмена, местом, где чужие миры соприкасались, оставляя после себя запах грозы, соли и пыли веков. Для меня же это означало гору грязной посуды, новые лужи на полу и необходимость постоянно пересчитывать запасы репы.

Рутина спасала. Оказалось, что лучший способ не сойти с ума после того, как твою жизнь оценил Пепельный Свод, а на втором этаже поселился древний бог – это взять в руки веник. Я выметала пыль, скребла столы и переводила дух только тогда, когда от усталости переставала чувствовать пальцы.

Рен остался. Выбора у него, по сути, не было. Его отряд сбежал в уверенности, что Проклятый Уступ захватили демоны. Если бы десятник явился в форт с магически исцеленной рукой и рассказом о сереброглазом Лорде, местная инквизиция сожгла бы его на костре быстрее, чем он успел бы снять кольчугу. Поэтому я выдала ему топор, колун и четкое расписание. Теперь бывший солдат Аврена колол дрова, таскал воду из колодца и чинил прохудившуюся крышу над кладовой. Рен шарахался от собственного эха и спал вполглаза, но работал на совесть, отрабатывая похлебку и право не быть повешенным за дезертирство.

Присутствие Лорда Кэйнарота... ощущалось.

Он занял лучшую комнату на втором этаже, ту, что находилась дальше всего от покоев покойной тетки. Он не спускался к завтраку. Не просил горячей воды. На самом деле, он вообще не издавал ни звука. Но каждый раз, когда я проходила по коридору мимо его двери, воздух там был таким плотным и морозным, что у меня перехватывало дыхание, а половицы переставали скрипеть, словно само время замирало в почтительном оцепенении.

На четвертое утро метель наконец-то улеглась. Сквозь мутные окна в зал пробилось тусклое, колючее зимнее солнце.

Я сидела за дубовым столом, сводя дебет с кредитом в новой книге учета. Тох тихо трещал сосновыми поленьями, а со двора доносились мерные, глухие удары – Рен рубил дрова.

В колонке «Обязательства» всё так же чернела надпись про Пепельный Свод. Я перевела взгляд на пустое место в колонке «Доходы».

Постоялец. У меня есть постоялец, который занимает жилплощадь и портит мне нервную систему одним своим присутствием. А в Аврене благотворительностью не занимаются.

Я решительно захлопнула книгу, взяла связку запасных ключей и направилась к лестнице.

Поднявшись на второй этаж, я остановилась перед его дверью. Постучала. Три коротких, деловых удара.

Дверь не открылась, но голос Кейна прозвучал так ясно, словно между нами не было толстой дубовой преграды:

– Войдите.

Я толкнула створку.

Комната изменилась. Вся старая мебель – продавленная кровать, пыльный шкаф, кривой табурет – исчезла. Вместо них пространство было заполнено идеальной, пугающей геометрией. Черные, гладкие поверхности, похожие на обсидиан. Никаких теней. Никаких пылинок.

Лорд Кэйнарот стоял у окна, заложив руки за спину и глядя на заснеженные пики Аврена. На нем не было того тяжелого плаща из пустоты, только темная, плотно облегающая ткань, подчеркивающая нечеловеческую, хищную грацию.

– Вы изменили интерьер, – констатировала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Надеюсь, старая мебель не превратилась в пепел?

Он медленно повернулся. Серебряные радужки сфокусировались на мне.

– Она была функционально непригодна, Хозяйка. Я переместил её в подвал.

– Отлично. Грузчики в долине берут за такую работу медяк. Будем считать это вашей личной инициативой.

Я скрестила руки на груди, не позволяя себе отвести взгляд.

– Я пришла установить границы, господин Кэйнарот. Вы сказали, что планируете остаться на неопределенный срок. Мой трактир – это коммерческое предприятие, а не храм для уединения древних сущностей. Поэтому у нас будут правила.

Одна из его идеальных бровей едва заметно дрогнула. Это было настолько человеческое движение, что я на секунду сбилась с мысли.

– Правила, – эхом повторил он. Слово перекатывалось на его языке медленно, словно он пробовал на вкус какую-то абсурдную концепцию.

– Да. Первое: никакой магии, искажающей пространство, в общественных зонах. Если вы вздохнете, и от этого рассыплется стол – вы покупаете новый. Второе: Рен – мой работник. Я запрещаю вам стирать его в порошок, превращать его оружие в пыль или смотреть на него так, чтобы у него шла кровь из носа. Он нужен мне для колки дров.

Кейн молчал. Его взгляд был тяжелым, давящим, но я заставила себя дышать ровно.

– И третье, – я сделала шаг вперед. – Оплата. В Аврене постояльцы платят вперед за неделю. Учитывая ваш статус и то, что вы не пользуетесь кухней, я готова сделать скидку, но комната стоит денег. У вас есть чем платить?

Пространство в комнате на секунду натянулось, как струна, а затем с тихим, почти хрустальным звоном отпустило. Кейн плавно шагнул ко мне. Вблизи от него исходил запах камня и вечного льда.

Он поднял руку. Его длинные, бледные пальцы медленно разжались.

На его ладони лежал небольшой, идеально круглый диск из прозрачного материала, похожего на застывшую воду. Но внутри этого диска не было пустоты.

Внутри, медленно вращаясь и испуская слабое, теплое пульсирующее свечение, была заперта крошечная, настоящая звезда.