Страница 76 из 77
Когда карета поднялась к холму, уже вечерело. Снег таял по краям дороги, хотя весна ещё только подходила к северу. Тёплые фонари у моста горели ровно. Ворота открылись раньше, чем Дарон успел стукнуть.
Кучер стоял во дворе, скрестив руки на груди.
— Вернулись все? — спросил он.
— Все, — ответил Руф и первым выскочил из кареты. — И я теперь Эйрен-Тор, но можно Руф.
Дарон присел перед ним с самым серьёзным видом.
— Приятно познакомиться, Руф, который теперь всё равно Руф.
Мальчик просиял.
Тави показала Дарону запись о своём ремесленном праве и тут же потребовала отдельную полку для «законно важных ножниц». Сай унёс Книгу Крыльев не один — с Тарвеном, потому что «тяжёлые вещи не носят на гордости». Элмар пошёл в Зал имён и долго стоял перед своей новой табличкой: «Элмар Кайр-Ост». Потом рядом повесил старую счётную косточку. Нисса приложила ладонь к стене и сказала:
— Теперь он поёт тише.
— Кто? — спросила Авелия.
— Замок. Когда долго молчат, потом хочется кричать. А теперь можно петь.
В ту ночь Каменный Сиротский не спал.
Но впервые его бодрствование не было тревожным.
Стены гудели, как огромный довольный зверь, у которого наконец вынули из лапы старую занозу. Кухня пахла горячим хлебом и луком. В мастерской Сай проверял заказы, хотя Авелия строго сказала, что после суда работать не обязательно. Он ответил, что теперь, когда мастерская официальная, тем более нельзя запускать. Элмар переписывал список фондов, которые Салкресты должны вернуть, и у него на лице было такое выражение, что Орвейну стоило бы бояться не королевского представителя, а этого мальчика с карандашом.
Поздно, когда дети наконец уснули, Авелия вышла во двор.
Тарвен стоял у ворот.
Не потому, что его попросили.
Потому что так и сказал: держать ворота, пока она строит дом.
— Вы буквально поняли просьбу? — спросила она.
— Я хорошо обучаем.
— Сай с этим поспорит.
— Сай прав чаще, чем удобно.
Она остановилась рядом.
Над воротами пустой щит больше не был пустым. Семь огней горели в камне. Под ними появилась новая надпись, но буквы ещё были не полные, будто дом сам выбирал, как назваться.
— Он меняет имя, — сказала Нисса из темноты.
Авелия обернулась.
Девочка стояла на крыльце, босиком уже не была — Тави бы не позволила, — в тёплой шали и с деревянной птичкой.
— Сейчас?
— Не всё сразу. Весной.
— Почему весной?
Нисса пожала плечами.
— Дома тоже любят вырастать после зимы.
Весна пришла через шесть недель.
Не сразу. Север не отдавал холод быстро. Сначала потемнел снег у стен. Потом вода зазвенела в желобах сада. Потом старое дерево, которому Руф зимой хотел дать одеяло, выпустило первые почки. Мост укрепили плотники Мелры и люди Дальних ворот. Дорожные фонари теперь стояли по всему северному тракту, и путники начали говорить: у Дома Семи Огней нельзя заблудиться, если идёшь с честной целью.
Слово «сиротский» уходило не сразу.
Люди привыкли к старым названиям. Но каждый раз, когда кто-то говорил «Сиротский», Руф поправлял:
— Дом Семи Огней.
Тави добавляла:
— И мастерская тёплых фонарей.
Сай ворчал:
— Не кричите название, если покупатель ещё не заплатил.
Элмар записывал всё.
Фондовые возвраты начали приходить частями. Сначала зерно и древесина. Потом серебро за дорожные линии. Потом обязательство Салкрестов оплатить восстановление детского крыла и башни. Орвейн ни разу не приехал сам. Прислал управляющего. Дарон заставил того назвать имя у ворот трижды, потому что в первый раз голос был «слишком скользкий».
Гравена Арка увезли в Дальние ворота для королевского разбирательства. Его место в Совете опечатали. Старую метку опеки разбили не молотом, а семью ключами: каждый ключ коснулся её по очереди, и металл рассыпался серой крошкой, которую Каменный Сиротский не пустил даже за порог. Лиона и Марту пока не нашли. Это была единственная боль, которую финальное решение не смогло закрыть полностью. Но теперь их имена были внесены не как исчезнувшие, а как разыскиваемые под королевской защитой. Для них по-прежнему стояла скамья у очага. И Авелия не позволила убрать ни одну миску.
— Дом не закрывается для тех, кто ещё может вернуться, — сказала она Элмару.
Он записал это отдельно.
Нисса стала первой хранительницей замковых голосов.
Не по красивому обряду, а с ежедневной работой: слушать, когда старые стены требуют внимания, отмечать комнаты, которым нужно тепло, предупреждать, если дверь не хочет гостей, и учиться отличать память дома от собственного страха. Тарвен достал для неё первые книги башни памяти, но приносил их по одной, потому что Нисса сказала: «Много голосов сразу — это как много гостей без каши».
Руф начал учиться у Тарвена правилам дороги.
Пока без драконьих высот и громких слов. Сначала — как читать следы на снегу, как понимать ветер у моста, почему коня надо спрашивать не только поводьями, но и руками, и почему хороший дракон не тот, кто громче рычит, а тот, кто знает, когда стоять у двери.
Тави получила свою полку, свои ножницы и первый настоящий заказ на дорожные перчатки для Дальних ворот. Она заявила, что теперь является «ремесленной ветвью в работе» и поэтому имеет право ругаться на плохую ткань официально.
Сай сделал табличку для мастерской:
«Тёплые фонари. Свет для тех, кто возвращается. Руками не хватать. Сначала спросить».
Дарон сказал, что последняя строка лучшая.
Элмар стал Элмаром Кайр-Остом не сразу внутри себя. Имя на табличке висело, документы были подписаны, право подтверждено, но мальчику нужно было время, чтобы перестать оглядываться на слово «не для записей». Авелия не торопила. Иногда он всё ещё говорил: «Это не надо в книгу». И она отвечала: «Значит, не надо». Потом в один вечер он сам принёс новую страницу Книги защиты и написал сверху:
«Домовые жители».
Не «дети без фамилий».
Не «лица».
Жители.
Авелия увидела и долго молчала.
— Неправильно? — спросил он.
— Очень правильно.
Он покраснел и сделал вид, что срочно проверяет чернила.
В первый тёплый день весны Каменный Сиротский окончательно сменил имя.
Все собрались во дворе.