Страница 74 из 77
И это короткое детское «мы» сделало больше, чем любой торжественный довод.
Руф вышел третьим.
Тави хотела удержать его за плечо, но он покачал головой.
— Я сам. Только лошадка со мной.
— Она тоже почти свидетель, — сказал Тарвен.
Руф важно кивнул.
— Руф Эйрен-Тор.
Книга раскрыла его запись мягким золотистым светом: «право на обучение у драконов пограничной службы. Право на домовую защиту до совершеннолетия. Доля дорожного фонда. Запрет скрытого вывоза без хозяйки, хранителя списка и королевского свидетеля».
— У драконов? — прошептал Руф.
Тарвен опустился рядом с ним на одно колено, чтобы не смотреть сверху.
— Если захочешь. Не чтобы прятаться от них. Чтобы учиться у тех, кто достоин учить.
— А вы?
— Я могу начать с правил дороги.
Руф подумал.
— И с того, как не класть винты на край.
— Это Сай преподаёт лучше.
Сай, стоявший позади, покраснел, но не спрятался.
Тави вышла резко, будто хотела закончить с этим до того, как передумает.
— Тави Марен-Вейл. И если кто-то решит, что ремесленный двор значит, что я буду шить для всех бесплатно, пусть сразу выйдет в ворота.
Мелра кашлянула, пряча смех.
Книга подтвердила её право на ремесленный двор, часть доходов восстановленной мастерской и обучение у мастеров без передачи в чужой дом. Тави прочитала не всё, но увидела слово «право» и выпрямилась.
— Вот это слово мне нравится, — сказала она.
Сай стоял последним.
Авелия не торопила.
В зале ждали.
Совет, который когда-то не ждал детских голосов, теперь был вынужден молчать.
Сай долго смотрел на страницу. Потом достал из кармана маленькую деревянную букву «С», ту самую, найденную в учебной комнате. Положил её рядом с Книгой.
— Сай Арсент-Каль, — сказал он почти неслышно.
Книга замерла.
На странице появилась чёрная полоса.
Сай побледнел.
Авелия шагнула к нему, но Нисса раньше положила ладонь на край страницы.
— Не бойся. Это не отказ. Это место, где пытались стереть.
Под чёрной полосой проступили уцелевшие слова: «мастерская защита», «право ремесленного имени», «запрет вывоза», «искажение записи внешним ключом».
Тарвен резко поднял голову.
— Внешним ключом.
Гравен Арк медленно сел.
Слишком медленно.
Авелия увидела это.
И Книга тоже.
Страницы перелистнулись сами.
Свет семи ключей стал холоднее.
На новой странице проявился рисунок: старая метка опеки, корона над закрытым детским крылом. Рядом — ещё один знак, которого Авелия раньше не видела. Узкий ключ из тёмного металла, с искусственно врезанной линией королевской печати и алым салкрестским краем.
Восьмой ключ.
В зале кто-то прошептал.
Книга раскрыла запись:
«Внешний ключ создан вне дома. Использован для закрытия подземного источника, искажения записи Арсент-Каль, вывоза Лиона Вир-Лорент и Марты Соль-Арден, прекращения отчёта по охранному дому».
Ниже проявились имена.
«Гравен Арк — разрешение и сокрытие отчёта».
«Управляющий рода Салкрест — передача средств».
«Орвейн Салкрест — получатель фондовых переводов после признания дома пустующим».
Орвейн резко сказал:
— Я не создавал ключ.
— Книга этого и не утверждает, — произнёс Тарвен.
— Я не знал о вывозе.
— Возможно, — сказала Авелия.
Он посмотрел на неё, будто ожидал, что она наконец смягчит удар.
Она не смягчила.
— Но вы знали о средствах. Вы знали о фонде. Вы знали, что владение не приносит отчётов, но приносит переводы. Вы знали достаточно, чтобы не спрашивать, и слишком много, чтобы считаться невиновным хозяином.
Лорд Ирден поднялся.
— Требую немедленно отстранить Гравена Арка от ведения дела.
— Это недопустимо, — резко сказал один из Арков.
Торвейн ударил ладонью по подлокотнику.
— Недопустимо было вывозить детей и терять отчёт пять лет.
Королевский представитель поднял печать Дальних ворот.
— Сенор Гравен Арк, до завершения расследования вы лишаетесь права заседать по делам охранных домов, пограничных фондов и опекунских меток. Старая метка опеки изымается. Восьмой ключ, где бы он ни находился, объявляется незаконным.
Гравен впервые потерял лицо.
Не полностью. Такие люди умеют падать сухо, без крика. Но его пальцы дрогнули на столе, а глаза стали узкими и пустыми.
— Вы доверяете дому больше, чем Совету?
Королевский представитель ответил спокойно:
— Сегодня дом предоставил больше записей, чем Совет.
Это было концом Гравена Арка.
Не громким.
Не красивым.
Но публичным.
Таким, какого он сам боялся: строка против строки, печать против печати, и рядом — дети, которых не удалось снова сделать отсутствующими.
Орвейн стоял неподвижно.
— Что со мной? — спросил он наконец.
Вопрос прозвучал не гордо.
Почти глухо.
Королевский представитель развернул следующий акт.
— Род Салкрест теряет право распоряжаться Каменным Сиротским, его фондами и хозяйственными линиями. Все переводы, полученные по северному попечительскому фонду за годы признания дома пустующим, подлежат возврату с оценкой недополученных поставок, дорожных огней, содержания и мастерских доходов.
В зале поднялся шум.
Орвейн побелел.
— Это разорит часть северных счетов.
Авелия тихо сказала:
— Через неделю я обещала прислать счета.
Он повернулся к ней.
На миг в его глазах вспыхнула ярость.
Потом погасла.
Потому что теперь он слышал не шутку брошенной женщины.
Счёт хозяйки.
— Я не знал, что всё зайдёт так далеко, — сказал он.
Авелия устало посмотрела на него.
— Дети тоже не знали, что взрослые умеют заходить так далеко. Им это не помогло.
Лиорса поднялась.
Вейны сразу напряглись.
Орвейн обернулся.
— Лиорса, не сейчас.
Она посмотрела на его руку, на алую перевязь, на мраморный стол, где когда-то лежало кольцо, которое ей так хотелось получить.
— Именно сейчас.
В зале стало тише.
— Я не войду в дом Салкрест, который потерял право на охранный замок и фонд детей, — сказала она. Голос дрожал, но слова были ясными. — Я не стану частью разбирательства о присвоенных средствах. И не стану следующей женщиной, которую герцог назовёт удобной ошибкой, когда она перестанет украшать его положение.