Страница 44 из 77
— Что случилось?
— Он зовёт, — сказала девочка.
— Кто?
— Не кто. Где.
Элмар побледнел.
В этом доме дети уже научили Авелию одному: их страхи почти всегда были точнее взрослых догадок.
— Ты знаешь, о какой комнате она говорит? — спросила она.
Он не ответил сразу. Посмотрел на очаг, на стену, на коридор за спиной, будто проверял, не слушает ли кто-то лишний. Потом сказал:
— Старшие называли её Комнатой забытых имён. Но они говорили, что она закрыта так давно, что лучше считать её сказкой.
— Какие старшие?
— Те, кто был до нас.
Голос его стал жёстким. Значит, дальше спрашивать сейчас нельзя.
— Что в этой комнате?
Элмар провёл ладонью по лицу.
— Не знаю. Нам говорили, что если найти там своё имя, то за тобой придут.
Нисса прошептала:
— Не имя виновато.
— Я знаю, — огрызнулся он. — Но приходят всё равно.
Из тени у коридора раздался голос Сая:
— Если имя есть на дереве, его можно снять. Если имя в книге, страницу можно вырвать. Если имя на человеке, его можно заставить молчать. Поэтому лучше без имени.
Авелия повернулась.
Сай стоял у косяка, почти сливаясь с тенью. В руках у него был маленький фонарный крюк, как будто даже ночью он предпочитал держать что-то полезное.
— Ты тоже слышал? — спросила она.
— Нет. Нисса встала, и пол стал скрипеть не туда.
Дарон нахмурился.
— Как это — не туда?
— Когда человек идёт к кухне, пол скрипит прямо. Когда замок ведёт, скрипит боком.
Авелия не стала выяснять, каким образом ребёнок различает направление скрипа. В Каменном Сиротском такие знания могли быть важнее карт.
Тави появилась последней.
— Руф спит, — сообщила она вместо приветствия. — Если кто-то сейчас начнёт спасать мир громко, я не отвечаю за выражения.
Потом увидела лица и замолчала.
Нисса подошла к стене рядом с очагом. Серебристая линия, которую Авелия заметила после ухода Лиорсы, снова проступила на камне. Только теперь она не вела к зеркальной галерее и не обводила списки. Она тянулась тонкой нитью по нижнему краю стены, уходила за полку, потом к двери, в служебный коридор.
— Туда, — сказала Нисса.
— Ночью? — спросила Тави.
— Утром он забудет, — ответила девочка.
— Замок ничего не забывает.
Нисса посмотрела на неё слишком серьёзно для своих семи лет.
— Он забывает, чтобы не болеть.
Тави закрыла рот.
Авелия взяла фонарь со стола, но не тёплый дорожный, а обычный, кухонный. Потом подумала и всё же достала из очаговой чаши маленький защищённый уголь. После истории у переправы она уже знала: правильный свет иногда не роскошь, а разница между дорогой и ловушкой.
— Сай, маленький поддон для проверки фонарей здесь?
Он мгновенно исчез и так же мгновенно вернулся с тонкой металлической чашечкой.
— Этот. Он держит уголь, если не трясти.
— Спасибо.
— Не трясите.
— Постараюсь.
— Постараться — это когда ещё не знаешь, как не уронить.
— Тогда научи меня держать правильно.
Сай моргнул, явно не ожидая, что его поправку примут буквально. Подошёл, показал, как зажать чашечку между двумя дужками фонаря, чтобы тепло не касалось стекла. Руки у него всё ещё были напряжённые, но не дрожали.
Элмар смотрел на это с таким видом, будто в обычной жизни обучение хозяйки правилам поддона должно было происходить в менее опасные часы.
— Кто идёт? — спросил он.
— Я и Нисса, — сказала Авелия. — Дарон — с нами до первого поворота. Элмар, ты остаёшься у кухни.
— Нет.
— Да.
— Это не только ваш дом.
— Именно поэтому кто-то должен остаться у очага и Руфа. Если коридоры изменятся, вы с Тави и Саем будете знать, где общий стол и как держать детей вместе.
Он стиснул зубы.
— Я уже слышал это. «Ты нужен здесь». Так говорят, когда хотят убрать.
— Так говорят, когда понимают, что опасность не всегда впереди.
Сай тихо сказал:
— Я останусь у двери мастерской. Если что, фонари можно зажечь быстро.
Тави выпрямилась.
— А я у бельевой. Руф проснётся — приведу к очагу.
Элмар посмотрел на них обоих, потом на Ниссу, потом на Авелию.
Ему не нравилось. Но он был достаточно умён, чтобы отличить приказ ради удобства от решения ради дома.
— Если коридор закроется, — сказал он, — не зовите нас криком. Стучите три раза, потом два. Так старшие делали, когда нельзя было шуметь.
— Три и два, — повторила Авелия.
— И если увидите таблички…
Он осёкся.
— Что?
Элмар посмотрел на пол.
— Не читайте вслух всё подряд.
В этих словах было такое напряжение, что Авелия кивнула сразу.
— Не буду.
Нисса уже стояла у коридора.
Серебристая линия у её ног светилась слабее, чем фонарь, но вернее. Она не освещала весь путь, только ближайший камень, следующий поворот, край ступени. Замок не раздавал дорогу целиком. Он давал её по частям.
Они пошли.
Дарон двигался позади Авелии, но легче, чем можно было ждать от пожилого кучера. Он не задавал лишних вопросов, только пару раз пробормотал что-то о том, что «в приличных домах скрытые комнаты открываются днём и по расписанию». Нисса шла впереди, босой уже не была — Тави успела сунуть ей в руки чулки, и девочка послушно натянула их прямо в коридоре, даже не заметив, что пятки сбились.
Служебный коридор вывел их не к большой кухне и не к Комнате первого учёта, а к той части замка, куда Авелия ещё не заходила.
Детское крыло.
Она поняла это не по надписи.
По высоте старых крючков на стенах. По выцветшим рисункам на дверях: птица, дом, солнце, кораблик. По низким лавкам вдоль коридора. По маленькой треснувшей чаше для умывания, стоявшей у стены так, будто её оставили вчера, а не годы назад.
Здесь не было запустения главного зала.
Здесь было хуже.
Остановка.
Как будто детское крыло не разрушили, а просто приказали ему замереть и ждать, пока кто-то вспомнит, что детские комнаты не умеют становиться пустыми без боли.
Нисса замедлила шаг.
— Здесь тихо громко.
Дарон почесал затылок.
— Я уже почти понял, что это значит. И всё равно не понял.
Авелия подняла фонарь выше.