Страница 22 из 77
Вход в большую кухню, ту самую, с выцветшим знаком миски и пламени, вчера был заблокирован изнутри или завален чем-то тяжёлым. Утром дверь встретила её тем же упрямым сопротивлением. На первый взгляд — бесполезная преграда. На второй — хозяйственная задача.
— За дверью что-то стоит, — сказал Элмар, когда Авелия приложила ухо к дереву и постучала. — Давно.
— Что именно?
— Не знаю. Мы туда не ходим.
— Потому что нельзя?
— Потому что однажды Сай попробовал. Дверь открылась на палец, оттуда пахнуло гарью, и замок три дня скрипел по ночам.
Авелия убрала руку.
Гарь.
Не свежая, конечно. Давняя. Но слово было важным.
— Здесь был большой пожар?
Элмар пожал плечом.
— Нам не говорили.
— Кто «нам»?
Он замкнулся.
— Старшие.
— Дети?
— Старше нас.
Их уже не было. Авелия поняла это по тому, как он произнёс слово, и не стала спрашивать дальше при Руфе.
Она осмотрела петли. Целые. Замок старый, без ключа, но не закрыт. Значит, преграда действительно за дверью. Если толкать силой, можно уронить то, что там стоит. Если это шкаф или полка, пострадает дверь, возможно, кто-то рядом. Если это завал после пожара, лучше сначала открыть щель.
— Дарон, нужен клин. Элмар, принеси тонкую палку. Тави, у тебя есть крепкая нить?
— Нить есть. Крепкая — смотря для чего.
— Для того чтобы привязать к палке крючок и попробовать сдвинуть то, что держит дверь.
Тави задумалась.
— Крючка нет.
Из-под стола, где якобы никого не было, выкатился маленький согнутый гвоздь.
Все замерли.
Руф прошептал:
— Сай.
Авелия медленно наклонилась, подняла гвоздь и положила его на столешницу, не пытаясь заглянуть под стол.
— Подойдёт. Спасибо.
Из-под стола не ответили.
Зато через несколько мгновений оттуда выкатился второй гвоздь, прямой.
Дарон кашлянул.
— Богатый у нас невидимый помощник.
— Не богатый, — поправила Тави. — Запасливый.
Авелия не улыбнулась только потому, что боялась спугнуть этот хрупкий момент.
Они работали почти час.
Дарон вырезал клин из старой доски. Элмар принёс длинную палку, которой раньше подпирали окно. Тави привязала к ней согнутый гвоздь так прочно и аккуратно, что Дарон уважительно хмыкнул. Руф держал рядом корзинку для «нужных мелочей» и гордился так, будто ему доверили казну. Нисса стояла у стены и слушала замок.
— Он не сердится? — спросила Авелия.
Девочка покачала головой.
— Он ждёт.
— Чего?
— Чтобы не ломали.
— Мы постараемся.
— Не только дверь.
Авелия посмотрела на неё.
— А что ещё?
Нисса пожала плечами, будто сама не до конца понимала.
— То, что внутри.
После этих слов Авелия стала осторожнее вдвойне.
Через узкую щель они наконец зацепили преграду. Дарон потянул палку, Элмар упёрся плечом в дверь, Авелия направляла клин, Тави следила за нитью, чтобы та не сорвалась. Что-то за дверью скрипнуло, сдвинулось, ударилось о камень.
— Ещё немного, — сказал Дарон.
— Не резко, — сказала Авелия.
— Я и не резко.
— У вас лицо человека, который собирается резко.
— У меня всегда такое лицо, когда дверь умничает.
Элмар фыркнул, но тут же сделал серьёзный вид.
Вторая попытка удалась. Преграда сдвинулась достаточно, чтобы дверь открылась на ладонь. Изнутри пахнуло пылью, старым деревом и той самой гарью — слабой, но явной.
Авелия подняла фонарь.
— Все остаются здесь.
— Я пойду, — сразу сказал Элмар.
— Нет.
Он открыл рот.
— Не потому, что я тебе не доверяю, — опередила Авелия. — Потому что если там что-то упадёт, взрослому проще удержать дверь. Ты будешь держать свет и говорить, если услышишь замок.
— Я не Нисса.
— Зато у тебя есть глаза и упрямство. Сегодня достаточно.
Тави тихо сказала:
— У него много упрямства. На двоих хватит.
— Я слышу, — буркнул Элмар.
— Вот и польза.
Авелия протиснулась внутрь.
Большая кухня оказалась не такой, как она представляла.
Не просторной светлой комнатой, где когда-то кипела жизнь, а почти залом: с высоким сводчатым потолком, двумя длинными столами, огромной печью вдоль стены и главным очагом в глубине. Точнее, тем, что когда-то было очагом. Теперь его каменный зев закрывала почерневшая железная решётка, перед ним лежали остатки обрушенной полки, несколько старых кувшинов и перекошенная стойка для котлов. На полу было много пыли, но не хаоса. Всё здесь застыло так, будто кухню закрывали в спешке, но не бросали навсегда. На крюках ещё висели два котла. В шкафу без дверцы виднелись стопки мисок. У окна стояла большая доска для теста, покрытая серым слоем времени.
Авелия застыла.
Это была не пустота.
Это была остановленная жизнь.
И если её разбудить правильно, Каменный Сиротский получит не просто комнату. Он получит сердце.
— Что там? — не выдержал Элмар.
— Кухня, — сказала Авелия.
— Мы знаем, что кухня.
— Нет. Вы не понимаете. Настоящая кухня.
Дверь пришлось открывать шире. Вместе они осторожно разобрали завал у входа. Полку перенесли к стене, разбитые кувшины сложили отдельно, стойку поставили прямо. Тави, войдя первой из детей, остановилась так резко, что Руф уткнулся ей в спину.
— Миски, — прошептала она.
На полке действительно были миски.
Не три.
Много.
Разные: глиняные, деревянные, две оловянные, одна с отколотым краем, но всё равно годная. Для взрослого — просто старая посуда. Для детей, вчера деливших похлёбку по очереди, — почти невероятное богатство.
Руф потянулся к ближайшей.
Тави хлопнула его по руке.
— Сначала мыть.
Авелия не стала вмешиваться. Правило было хорошее.
Дарон вошёл следом, оглядел очаг и присвистнул.
— Вот это зверь.
Главный очаг действительно был огромен. Внутри мог бы встать человек, если сильно захотел бы испортить себе день. Каменная кладка почернела, но не растрескалась. Над зевом был выбит тот же пустой щит, а вокруг него — семь маленьких углублений, похожих на места для огней. Не свечей. Скорее для углей или маленьких металлических чаш.
— Он не горел давно, — сказала Нисса.
— Это видно, — ответил Дарон.
— Нет. Он не хотел.
Кучер замер с поднятой кочергой.
— Тогда я вежливо спрошу у него разрешения.
Нисса серьёзно кивнула.