Зимний дом

— Я же говорил, мисс Зимнер, есть нестыковки. К тому же непонятно, откуда взялся нож для колки льда.

Чарльз Батлер проследовал за Мэллори в гостиную. Высокие зеркала тревожили — казалось, что ты оказался на карнавале. Куда ни посмотришь, отовсюду глядят два, а то и три твоих отражения.

Хотя Мэллори удавалось этого не замечать.

Чарльз наблюдал за ее отражениями: Мэллори смотрела в пол, отражая натиск зеркального лабиринта. Как обычно. Она никогда не смотрелась в зеркало, избегала даже витрин магазинов. Одно время у Чарльза была теория, что все дело в ее бездомном детстве — она боялась увидеть в отражении нечто отвратительное и недостойное, потерять уважение к себе настоящей. Потом он отказался от этой идеи в пользу другой, жутковатой, связанной с вампирами. Но вот Мэллори подняла голову и уже, казалось, никак не могла избежать встречи с двойниками, которые надвигались на нее с трех сторон. Однако, в отличие от нормальных людей, она не встречалась глазами со своим отражением. Она будто вообще ничего не заметила, никакого подтверждения собственному существованию, и продолжала двигаться вперед.

Мэллори была соткана из противоречий, невидимая, она в то же время никогда не оставалась незамеченной.

Чарльз поднялся по винтовой лестнице, следуя за черными туфлями Мэллори из итальянской кожи, стоимость которых равнялась недельному жалованью других государственных служащих в этом доме. Иногда у Чарльза возникало ощущение, что в глубине души ей нравится распускать слухи о незаконных источниках своих доходов.

А ведь таковые имелись. Она была его деловым партнером, и оба охотились за головами.

Где-то в середине лестницы Чарльз понял, в чем недостаток конструкции: подъем на второй этаж длиннее двух других пролетов. Дом строили, чтобы произвести впечатление, а не для удобства пожилых обитателей дома, например, сверстниц Недды Зимнер. Кажется ли теперь это имя более знакомым? Он так и не смог ответить на этот вопрос, его отвлекла Мэллори, заметив, что в доме не хватает ножей для колки льда.

Но ведь нож для колки льда лежал на полу гостиной рядом с убитым. Кажется, одного вполне достаточно.

О, Мэллори, имя тебе — загадка.

Иногда он думал, что ей просто нравится оттачивать на нем коготки. Чарльз перегнулся через перила и посмотрел на шикарный мини-бар у подножия лестницы, на серебряное ведерко, прекрасно сочетавшееся с дорогим ножом для колки льда. Он не помнил, когда в последний раз пользовался своим. К сожалению, давно прошли времена, когда лед привозили на запряженных лошадьми телегах. Возможно, мисс Зимнер, как и сам Чарльз, унаследовала этот нож вместе с фамильным серебром.

— Что ж, — проговорил он, на этот раз осторожнее подбирая слова. — Я предполагаю — обрати внимание, не полагаю, — что найденный рядом с телом нож для колки льда не принадлежал убитому, — судя по молчанию Мэллори, начало было правильным. — Видимо, убитый нашел его уже в доме.

— Похоже на то, верно? — ответила она.

Разумеется, Чарльз абсолютно не прав. В общем, да, аргументы слабоваты. Мэллори допустила версию самозащиты. Значит, либо нож для колки льда принадлежал грабителю, либо убитый взял его в доме — одно из предположений должно быть верным, а может, и нет.

Чарльз вздохнул.

Мэллори остановилась и повернулась к нему:

— Убитый не грабитель, а серийный убийца, которого выпустили под залог. Я его арестовала. Он всегда орудовал охотничьим ножом, и как раз такой находится в ножнах у него на щиколотке. Женщина зарезала убийцу раньше, чем он успел достать нож. В ее показаниях только одна фраза похожа на правду. Она сказала, что все происходило в темноте. Это верно. При включенном свете она бы не смогла подобраться к нему так близко и убить.

— Этого серийного убийцу освободили под залог? — Рискованный вопрос, но он не мог его не задать. — Как это возможно?

— Плохой судья, хороший адвокат. — Мэллори посмотрела вниз на труп. — Убийство ножом для колки льда не в его стиле, значит, одно орудие убийства лишнее.

Она продолжила путь.

— Возможно, — произнес Чарльз ей в спину, — но, учитывая его прошлое, вполне достаточно того, что он с ножом ворвался в…

Она остановилась на площадке второго этажа и посмотрела на него так, словно спрашивала, на чьей он, собственно, стороне.

— Ни одна из женщин не знала, что у него при себе нож. — Мэллори отвернулась и подошла к двери справа от лестницы. — Более того, они до сих пор об этом не знают. — Она взялась за ручку. — Когда появились мы с Райкером, вестсайдские копы изо всех сил пытались уговорить Битти Смит открыть дверь этой спальни. Но удалось это мне.

Чарльз сомневался, что хочет знать, как она этого добилась.

— Я велела ей открыть, пообещав, что иначе вышибу замок. И Битти согласилась выйти. — Мэллори открыла дверь и жестом пригласила его первым войти в темную комнату. — Вот что она хотела скрыть от полиции, — добавила она ему в спину.

Определенно, у Мэллори драматический талант.

Вспыхнула лампа, и при неожиданно ярком свете Чарльз увидел стену, оклеенную бесчисленными фотографиями, с которых смотрел он сам. Его взгляд упал на снимок, сделанный, когда ему исполнилось десять, и тут же вспомнился праздник, устроенный по этому поводу в Грамерси-парке. Рядом висел портрет, судя по качеству, вырезанный из газеты, к нему была приложена статья о самом юном студенте в истории Гарвардского университета. Чарльз увидел фотографию ребенка в мантии и шапочке бакалавра, который был на голову выше своих взрослых сокурсников-выпускников. На других снимках он мужал, получал научные степени и работал в престижном научном центре. Вырезка из журнала «Форчун» запечатлела момент, когда он покидал храм науки, начиная самостоятельный путь. Дальше шли фотографии со свадеб и похорон, найденные на страницах светской хроники.

Самый свежий снимок, сделанный на улицах Сохо, был помещен в серебряную рамочку и стоял на столике у кровати Битти.

— Итак, тебя преследует поклонница. — Мэллори подошла к бюро и взяла стопку дневников. На всех трех замочки были вскрыты. — Просмотри их, пожалуйста. Мне важно знать, опасна ли она.

— Шутишь?

Подбородок Мэллори выдвинулся вперед, брови сдвинулись, лишний раз подтверждая, что у нее отсутствует чувство юмора. Она протянула Чарльзу дневники.

Он скривился, словно ему подсовывали что-то грязное.

— Нехорошо копаться в личных…